Чтение онлайн

Договорившись таким образом с Советом, заговорщики первым делом довели до конца свой план – Гучков и Шульгин были отправлены к царю под Псков, где с помощью предавших царя генералов вынудили Николая подписать отречение в пользу Михаила. По возвращении же своих послов в столицу заговорщики вынудили к отказу от власти и Михаила, который отрекся в пользу уже будущего Учредительного собрания.

Петроградский Совет тем временем издал свой знаменитый Приказ №1 от 1 марта, которым вводилась «демократия» для нижних чинов в армии. Последние получали теперь право создавать свои комитеты, избирать себе командиров и контролировать склады с оружием. И Временному правительству, таким образом, досталась теперь, по выражению того же Родзянко, одна только «власть без силы», тогда как Совет получил в свое распоряжение реальную силу, хотя и без (формальной) власти. Министры могли контролировать только генералов и офицеров, но не солдатские комитеты, которые подчинялись Советам.

После этого возглавленное князем Львовым, кадетом Милюковым и октябристом Гучковым, Временное правительство приступило к давно задуманным реформам. В несколько дней оно арестовало бывших министров, царицу и самого Николая, отстранило от власти всех губернаторов и градоначальников, распустило жандармерию и полицию, упразднило охранные отделения и объявило набор в народную милицию. Вслед за тем они объявили о признании права Польши (оккупированной на тот момент немцами) на независимость от России и отменили черту оседлости евреям; после чего они призвали к возвращению на родину всех эмигрантов-революционеров, освободили из заключения всех «борцов с самодержавием», а уголовным сократили их сроки наполовину (90 тыс. из них сразу же вышли на свободу). Одновременно февральские министры провели широкую чистку генералов и офицеров в армии и назначили в войска своих комиссаров, отменили смертную казнь и военно-полевые суды на фронте, подтвердили Приказ №1 и осудили бывшего военного министра Сухомлинова на пожизненную каторгу «за неподготовленность русской армии к войне».

Со своей стороны Священный Синод Русской православной церкви, вошедший в сговор с Временным комитетом Родзянко еще до отречения Николая (2 марта), встретил образование Временного правительства «с великой радостью», торжественно вынес кресло царя (бывшего главой церкви) из зала своих заседаний и распорядился, чтобы во всех церквах Петроградской епархии многолетие Царствующему дому «отныне не провозглашалось». Уже 6 марта Синод разослал во все епархии телеграмму о необходимости возносить за богослужениями моления за «Богохранимую Державу Российскую и за Благоверное Временное Правительство ея». А 9 марта, даже не освободив войска от присяги Государю-Императору, Синод стал приводить их к присяге Временному правительству. И к 18 марта он успел уже вычистить всякое упоминание о царе из всех молитвенных книг, заменив в них молитвы о царской власти молитвами о «Благоверном Временном правительстве».

Однако столичные рабочие и солдаты больше повиновались приказам Петроградского (и затем Всероссийского) Совета, чем призывам архиереев Синода и декретам «министров-капиталистов». Народ ждал и требовал от революции земли, хлеба и мира, тогда как правительство призывало его к войне «до победного конца» и обещало лишь выборы в Учредительное собрание после победы. Поэтому рабочие и солдаты, собираясь во множестве на улицах и площадях столицы, день и ночь проклинали и поносили Временное правительство и требовали передачи всей власти Советам. В то время как положение с топливом и продовольствием в столице (как и по всей России) становилось все хуже, Петроград сотрясали бесконечные митинги, съезды, конференции, совещания крупных и мелких партий, кормивших голодную и холодную толпу своими резолюциями, лозунгами, призывами и речами лохматых ораторов.

В начале апреля в Петроград прибыл Ленин.

В мае же, после удаления из правительства ненавистных народу сторонников войны до победного конца – Милюкова и Гучкова, – Керенский получил пост военно-морского министра. Проницательный посол Франции Морис Палеолог записал тогда в дневнике, что «отставка Гучкова знаменует ни больше, ни меньше как банкротство Временного правительства и русского либерализма. В скором времени, – писал он, – Керенский будет неограниченным властителем России… в ожидании Ленина».

И он не ошибся.

Керенский же начал с того, что уволил с поста Верховного главнокомандующего генерала Алексеева, который без устали слал в правительство телеграммы, кричавшие о необходимости отмены Приказа №1, отданного Петроградским советом во главе с самим Керенским. Теперь-то последний и «рассчитал его, как прислугу» (как обиженно заметил сам Алексеев). Новым главнокомандующим был назначен Брусилов.

В начале июля в Петрограде прошли очередные выступления солдат и рабочих, требовавших передачи всей власти Советам. Демонстрации сопровождались погромами обывателей и стрельбой по юнкерам и казакам, которым Керенский приказал разгонять недовольных. Убитые и раненые были с обеих сторон. Хотя большевики были причастны к этим выступлениям не более, чем другие левые партии (и даже публично открестились от них), вину за июльские беспорядки было решено возложить только на них. Ленина объявили германским шпионом и тот поспешно бежал в Финляндию. Столичные газеты переполнились «разоблачениями» сговора большевиков с кайзером. Керенский отдал приказ об аресте Ленина и его ближайших помощников.

Однако на фронте дела по-прежнему шли плохо. 7 июля в столицу пришли сообщения о новом, еще более тяжком поражении русских войск от немцев. Чтобы остановить бегущих солдат, пришлось использовать заградительные отряды, и 12 июля правительство восстановило смертную казнь на фронте. 19 июля Керенский сместил Брусилова и заменил его решительным и популярным у правых Корниловым, который сразу же потребовал от правительства не только отмены Приказа №1, но и возвращения военно-полевых судов в армии, введения смертной казни также и в тылу, перевода столицы на военное положение и упразднения всех Советов.

Знать рукоплескала программе нового главнокомандующего и слала ему приветственные телеграммы от имени «всей мыслящей России». Керенский же тут же пожалел о своем назначении и стал рассматривать вариант замены Корнилова на более покладистого Черемисова. Понимая однако необходимость укрепления дисциплины на фронте и своей власти в Петрограде, чей гарнизон подчинялся не столько правительству, сколько Совету, Керенский поручил своему помощнику Савинкову подготовить совместно с Корниловым более приемлемую редакцию его программы.

Но 20 июля немцы без сопротивления заняли портовую Ригу, что привело к новому взрыву недовольства правительством и к отставке теперь уже и самого князя Львова. 24 июля место Львова занял наконец Керенский. Эсеро-меньшевистский ВЦИК объявил о поддержке этого назначения и о признании им «неограниченной власти» нового правительства.

Таким образом, к августу 1917 года двоевластие в стране формально закончилось и вся власть, наконец-то, оказалась в руках «Александра IV», как окрестили к тому времени Керенского современники. Временное правительство «министров-капиталистов» кануло в Лету.

Н.М.: Государем становятся либо по закону, как Николай; либо благоволением подданных, как Михаил Романов и Василий Шуйский; либо силою оружия и личной доблести, как Петр Великий и Владимир Ленин; либо, наконец, – милостью судьбы, как Горбачев и Керенский. Последним легко приобрести власть, но удержать ее трудно. Как бы перелетев весь путь к цели, они сталкиваются со множеством трудностей впоследствии. В таких случаях государи всецело зависят от воли фортуны и тех, кому они обязаны властью, то есть от двух сил, крайне непостоянных и прихотливых; удержаться же у власти они не могут и не умеют. Не умеют оттого, что человеку без особых дарований и доблести, прожившему всю жизнь в скромном звании, негде научиться повелевать; не могут оттого, что не имеют союзников и надежной опоры. Эти невесть откуда взявшиеся властители, как и все в природе, что нарождается и растет слишком скоро, не успевают пустить ни корней, ни ответвлений, почему и гибнут от первой же непогоды. Только тот, кто обладает истинной доблестью, сумеет при внезапном возвышении не упустить того, что фортуна сама вложила ему в руки, то есть подвести под свое положение необходимые опоры, которые другими закладываются еще до их возвышения. Примерами таких искусных политических зодчих могут служить у вас в прошлом Екатерина II и в настоящем – Владимир Путин, которому власть досталась тоже случайно, по очередному капризу заигравшегося Ельцина. Тем же, кто не обладает подобной доблестью, приходится рассчитывать лишь на милость возвысившего их случая, в надежде на то, что он и далее будет к ним благосклонен. Но этим упованиям, как правило, быстро приходит конец.

Именно это и случилось в 1917 году и с Керенским.

Непригодность его к роли Верховного правителя России быстро сделалась очевидной всем гражданам. Некоторых соратников Ленина арестовали в начале июля и разгромили редакцию их газеты «Правды», но большинство других оставили на свободе и те продолжали действовать. Уже в конце июля они смогли провести в Петрограде очередной съезд своей партии. Правительство издало декрет о сдаче оружия обывателями, но никого разоружить не сумело. Доказательства связи Ленина с германским правительством так и не были предъявлены, и гонимые властью большевики быстро стали приобретать ореол мучеников. На прошедших 20 августа выборах в столичную Думу они даже увеличили свое представительство в ней и стали там второй фракцией после эсеров (в то время как прежние лидеры – меньшевики и кадеты, так ничего и не предпринявшие, – собрали ничтожное число голосов).