Интим предлагать!
Шрифт:
Втягиваю голову в плечи, следя за тем, как Руслан снимает с себя жилетку и бросает ту на рядом стоящий стул.
— Так лучше, — с улыбкой говорит. — Теперь моя очередь?
Заторможенно киваю и не перестаю за ним следить, боясь пропустить новые симптомы.
Караваев с легкостью извлекает брусочек. Смотрит на надпись с секунду, а потом, встряхнув головой, зачитывает:
— Раздеться до двух вещей…
Что?
— В смысле — снять с себя две вещи или чтобы на мне осталось всего две вещи? — уточняет Руслан, вскинув на меня взгляд.
Ну-у-у-у-у… по мне, так второй вариант предпочтительнее, но… не станет же он в самом деле раздеваться?
Пожимаю плечами, оставляя ему возможность сделать выбор самостоятельно.
— Окей, — непринужденно отзывается Руслан и вскакивает с матраса так резво, что я не успеваю удивиться тому, что он так быстро согласился выполнить довольно откровенное задание.
Я поджимаю пальчики на ногах, глядя на то, как Хлебонасущный снимает с себя толстовку и остаётся в джинсах и футболке.
В моей голове сам собой начинает чувственно хрипеть Джо Кокер, выводя бессмертные:
Baby, take off your coat, real slow. (Детка, скинь-ка пальто, медленно)
Baby, take off your shoes. I'll take off your shoes. (И обувь снимай, я тебе помогу, давай.)
Baby, take off your dress. Yes, yes, yes… (Платье брось вот туда, да, да, да.)
(“You Can Leave Your Hat On”, Joe Cocker)
Я бы многое сейчас отдала за то, чтобы включить эту песню в реальности и сделать момент окончательно незабываемым, но природная стеснительность мне не дает.
Непроизвольно обмахиваюсь. И правда, пекло тут какое-то…
Когда Руслан берется за края футболки, мое сердце ускоряется в ритме, ведь я уже вижу круглый пупочек и сексуальные кубики на его сногсшибательном прессе. Мама дорогая! У него пресс. Самый настоящий! Шесть идеальных кирпичиков!
Я сглатываю.
Руслан улыбается, и эта улыбка… она самодовольная. Уверена, он понимает, какой фурор производит на меня.
Мужские пальцы касаются пуговицы на джинсах.
— Мне продолжать? — Руслан выгибает бровь.
Что?
Он в своем уме?
«Разумеется!» — ору я про себя.
— На тебе должно остаться две вещи, — стараюсь выглядеть невозмутимо.
Он снимает джинсы! Выпрыгивает из них как из куста с крапивой.
Из меня вырывается вздох, ведь он остается в трусах и носках, один из которых тут же стягивает.
— Ну все. Две вещи: трусы и носок, — констатирует Руслан, пока я завороженно разгуливаю его по шикарному спортивному телу глазами. — Твоя очередь, Анют.
Глава 12
Руслан возвращается на свое место и садится напротив по-турецки. Мой взгляд воровато стреляет прямо ему между ног. Он в белых боксерах. И в этих боксерах очерчивается явно не сосиска в тесте, хотя по форме очень похоже…
О, Господи.
Чувствую себя жуткой извращенкой, что смотрю прямо туда, потому поднимаю глаза выше и пялюсь на выемку мужского пупка. Никогда не думала, что эта часть тела тоже может быть настолько захватывающей, если принадлежит правильному человеку.
— Ань, давай уже, — подбадривает Руслан насмешливым и одновременно странно хриплым голосом.
Или это у меня в ушах от прилива крови так шумит?!
Он про что вообще? Про очередь? Какую?!
«Твоя… очередь…» — тупо повторяю про себя его слова, медленно и с чувством облизывая взглядом мужской торс от пупка и выше. Идеальный… Нет. Идеально-сексуальный… Божечки!
Я раньше читала в любовных романах про мокрые трусики и каждый раз закатывала глаза, надеясь, что это просто художественное преувеличение, а не недержание мочи у героини в достаточно юном возрасте. Но сейчас я чувствую, как между моих ног постыдно полыхает, а белье и правда подозрительно влажное…
Надо же.
Сделав над собой нечеловеческое усилие, отрываюсь от созерцания грудной клетки Руслана, покрытой короткой темной порослью, и поднимаю глаза на его лицо.
Встречаемся взглядами.
Так о чем он там?
Очередь… Очередь… Надо раздеться, да?
Я как-то так сразу не готова…
В его карих глазах плещется ожидание и нетерпеливый интерес. А я чувствую себя той самой героиней любовного романа. Беспомощной и счастливой обладательницей тела, способного предать меня на каждом шагу. В полной прострации тихонечко вздыхаю и, скрестив руки, медленно тяну футболку вверх, смотря своему идеалити в глаза.
У него по крепкой шее проезжается кадык. Зрачки расширяются.
— Анют, Дженга, — хрипит.
О, че-е-ерт!
Дженга, очередь!
Ужас, как стыдно!
— Да жарко просто, — бормочу, жмурясь до слез, — но я потерплю. Все нормально.
Кидаюсь тянуть брусок, но пальцы так дрожат, что чудом не заваливаю всю башню. Спасает то, что мы только начали играть, и она еще достаточно крепкая.
Сжимаю дощечку в ладони, а по телу так и бродят жаркие волны, напоминающие приливы. И в голову мне закрадывается догадка, что и чай был не самый простой. Пакетики незнакомые, все на китайском. От этих мыслей испарина выступает на коже.
Если меня так от одного чая повело, то что же с моим идеалити?!
Кошусь на Руслана, а он кивает на брусок.
— Читай давай, — улыбается.
А у самого взгляд пьяный. Красные возбужденные пятна украшают лицо и шею. И кончики ушей заметно горят. Мощная грудная клетка вздымается быстро и опадает глубоко. Рука будто случайно прикрывает пах. Смуглая кожа блестит испариной, и от него будто жар расходится облаком.
Ой-й-й…. Кошмар! Лишь бы не инфаркт!
У моего дедушки, когда от сердца помер, тоже уши от прилива крови фиолетовые были.
Сглотнув, читаю задание.
— Сделайте массаж той части тела, которую считаете у другого игрока… с-самой к-красивой, — я даже заикаюсь под конец.
Руслан издает нервный смешок.
— Вот это я удачно разделся, — бормочет.
Поднимаю на него беспомощный взгляд, отрываясь от бруска. Молчим, уставившись друг на друга. И воздух словно потрескивает и одновременно плотнеет.
— Ну, какую часть тела подставлять? — он вроде бы насмешливо это говорит, как общался и до этого, но карие глаза смотрят хмельно и пристально, невольно создавая подтекст. От которого сама пьянею.