Интриги королевского двора
Шрифт:
Мири уже откровенно расклеилась. По розовым щечкам текли слезинки. Сейчас уже - не показушные. Она просто плакала, не пытаясь вызвать к себе сочувствие. Расстроилась.
И неудивительно. Выговор делался холодным, резким и язвительным тоном. Чтобы прочувствовала.
– Лиля, а что мне тогда делать?
– Учиться. Да так, чтобы любого за пояс заткнуть.
– а если неинтересно?
Лиля вздохнула, вышла из-за стола и опустилась на колени рядом с девочкой.
– Малышка, а ты думаешь, мне так интересно заниматься всеми хозяйственными делами?
– Ты же занимаешься?
– А ты - графиня. Ты - обязана. Если что-то случится со мной и с твоим папой - именно ты должна будешь вести хозяйство. А ты даже урок выслушать не можешь. Ну куда это годится?
Мири всхлипнула.
– Лиля, я больше не буду...
– А что ты должна сделать?
– Эээээ....
– Тебя ведь сейчас опять начнут дразнить?
– Начнут.
– тогда советую сделать так...
Вечером Мири с довольной улыбкой отчитывалась перед Лилей.
– а ты была права. Я вхожу, а Бьерн мне мол, получила, графиня недоученная?
– а ты ему?
– А я ему - сам недоученный. А если хочешь - десять дней нам на подготовку. И на соревнование.
– согласился?
– Еще как!
– Тогда эти десять дней нам надо серьезно учиться.
– а ты мне поможешь?
– Обязательно.
Аделаида Вельс была в отчаянии. План соблазнения провалился. Мягко говоря.
Джерисон ее избегал.
Нет, граф не шарахался демонстративно в сторону, он не отобрал у нее свои подарки, но...
Он не извинился за побои.
Он больше не разговаривал с ней.
Ее словно и вовсе не существовало. А ведь это сильно нарушало ее планы на жизнь. И ставило саму жизнь под угрозу. Кто еще защитит ее, кроме Джерисона? Как только она вернется домой... ох-ох-ох... даже если ее не отдадут палачам - все равно ни жизни, ни репутации... только в публичный дом идти.
И Аделаида решилась.
Она подождала, пока чуть сошли синяки, уродовавшие лицо - и однажды ночью снова поскреблась в дверь его сиятельства.
– Войдите... а, это вы, госпожа? Что вам угодно?
Голос был ледяным и ироничным. И Аделаида рухнула на колени.
– Джерисон, выслушай меня!
– Не хочу. Нам не о чем говорить.
– я не виновата ни в чем!
– Да неужели? И не моими подарками были оплачены покушения на мою жену?
– Я не виновата! У меня все отбирал Алекс!
– Да неужели? В постели?
– Я никогда не спала с ним! Алекс не был моим любовником! И мужу я не изменяла!
– Вот как? А твой любовник утверждает другое.
– а что ему остается делать? Он просто лжет! Подумай сам! Он был моим опекуном! Он мог выдать меня замуж второй раз! Я обязана была его слушаться!
Джерисон вздохнул. Вообще-то - да.
Жена да убоится мужа своего. А женщина - мужчины. Ибо Мальдонаино начало сильно в ней и требуется держать ее в строгой узде, как кобылицу непокорную или овцу неразумную. Так что спорить с кузеном Аделаида не смогла бы. И не отдать ему драгоценности...
– Ты могла бы пожаловаться мне.
– Я не могла тебя потерять. Я люблю тебя. До безумия люблю...
– ты меня уже потеряла.
Аделаида потупила глазки в пол. Покраснела.
– значит, наш ребенок никогда не узнает своего отца? Джерисон, в чем виновато дитя?
Мягко говоря - граф ошалел.
– ре...бен... ка?!
– да, любовь моя. Нашего сына. Или дочку.
– Н-но...
– Любая осторожность не сможет противостоять воле Альдоная.
Адель играла с убежденностью отчаяния. Даже не зная о системе Станиславского - надрыва было столько, что ей поверил бы кто угодно.
– А может быть наша любовь оказалась сильнее осторожности! Я не знаю! Но моя связь с луной прервалась. И груди отяжелели, посмотри сам...
Аделаида рванула платье на груди. И Джес невольно посмотрел на два упругих холмика.
– Вот, пощупай...
Аделаида почувствовала, как у графа захватило дыхание. Неужели...
Но Джерисон справился с собой.
– Вот что, Адель. Я тебе дам сейчас деньги на повитуху. И к тебе прикасаться больше не хочу.
Руки убрались с ее грудей. Граф достал из стола кошелек. Толстый. И бросил его Адели. Женщина не сделала движения поймать - и золото покатилось по полу.
– Вытрави плод, пока не поздно. Не знаю, спала ты с другими или нет - но я тебе больше не верю.
Аделаида выпрямилась. Глаза ее засверкали. Вот так, грудь вперед, подбородок вскинуть, чтобы виднее были синяки.
– моего ребенка?! Лучше стать отверженной, чем убить свое дитя!
И вылететь из комнаты, хлопнув дверью.
Расслабиться Аделаида смогла только в своих покоях, предварительно выгнав служанку и запершись на все замки.
Кажется, сцена разыграна нормально. Джерисон точно купился. А что не сразу простил... на это она и не рассчитывала.
Ничего, капля камень точит.
После ухода Аделаиды Джерисон накатил бокал вина, плюнул, швырнул кубок в стенку - и отправился к Рику.
– Адель беременна.
– От тебя?
Джерисон задумался.
– По срокам вроде как да.
– а по жизни?
– не знаю. Повитуху я вроде как нашел... но любые травы могут давать сбой.
– Болван. Мог бы и по-другому тоже...
Спорить мужчина не стал.
– Не уберегся. Понимаю.
– и что ты теперь будешь делать?
– а что тут сделаешь? Если ребенок от меня - я его бросить не смогу, сам понимаешь.
Это Рик понимал. Сам бы так поступил. Но...
– И куда ты его?
– В Иртон.
– К жене?
– Да нет, что ты. Я же понимаю...
– правильно. Не знаю уж, чем твоя супруга так отца зацепила, но он тебя в порошок изотрет и в грязь затопчет. Да и Август не обрадуется...
– я же не предложу ей признать ребенка своим. Пусть растет, найду ему семью, потом в Лавери заберу...