Чтение онлайн

Его практически не смущал самый чувственный опыт в моей жизни, он был крутым и сдержанным до самых кончиков великолепных прядей волос. Но эти электрические глаза расширились, глядя на меня сверху вниз, а его тело напряглось от беспокойства. Я почувствовала, что таю еще сильнее на его мраморных краях, и на мгновение мне показалось, что у меня хватит смелости поцеловать совершенно незнакомого человека, но руки опустились на наши плечи, разъединив нас.

— Очень красивая пара, очень красивая! — воскликнул ведущий, вызвав бурю аплодисментов. Обняв нас обоих, он ухмыльнулся толпе. — Думаю, сегодня вечером у нас есть победитель в номинации «Лучшая пара». Си?

Другие посетители выражали протесты и некоторое согласие, и он насмехался над ними, чтобы они вышли на танцпол и показали нам.

— Эти двое снова будут танцевать!

Чья — то рука из воздуха выхватила его микрофон и мой француз с непостижимым хладнокровием посмотрел на лицо гораздо более мелкого человека.

— Нет. Мы не будем.

Ведущий кивнул и нервно засмеялся, но мне пришлось скрыть смешок, когда меня уводили с танцпола.

Его стол находился вплотную к пляжу, рядом с огнем, но по другую сторону от навязчивой музыки, так что ее острые припевы затихли, уступив место нежному шороху волн о берег. Это была совершенно романтическая обстановка, но у меня было ощущение, что мой француз мог бы сделать завод по переработке промышленных отходов сексуальным.

— Ко мне должны присоединиться люди, — раздраженно пробормотал он, даже выдвигая для меня стул.

Я колебалась, неловко балансируя на своем месте.

— Мне нет необходимости находиться с вами.

Как ни странно, моя хладнокровность, похоже, позабавила его. Даже в колеблющемся свете я могла видеть ухмылку, прорезавшую его левую щеку.

— Извини, как я уже сказал, я не привык смешивать дела и удовольствие. Я возражаю против моих ожидаемых коллег, а не против тебя. Пожалуйста, поешь со мной, Эль.

Я прикусила внутреннюю часть щеки, но наконец уселась на свое место. Я молчала, когда подошел официант, чтобы принять заказ на напитки, хотя обычно я была очень самоуверенна в отношении вина. Когда он начал отдавать приказы на тяжелом, отточенном испанском, было очевидно, что он знает, что делает.

Когда мы снова остались одни, он томно откинулся на спинку стула и уставился на меня с такой похотливостью, что жар разлился по моей коже, а соски бесстыдно сморщились под тонкой тканью моего платья. Он был таким гладким и сильным, что его трудно было не связать с камышовым котом, чем — то темным и одиноким, бродящим по ночам по лесу в поисках добычи.

— Знаешь, — я попыталась завязать непринужденную беседу, что угодно, чтобы снизить температуру между нами, — Я даже не знаю твоего имени.

Его рот скривился, а руки лежали на столе, как будто он собирался с силами. Я нетерпеливо поерзала на своем месте, пока ждала, но когда он все-таки поднял глаза, желание в его глазах парализовало меня.

— У тебя когда-нибудь был курортный роман, Эль?

Я моргнула и нервно облизнула губы.

— Ты поверишь мне, если я скажу «да»?

Он снова улыбнулся, маленькой и слишком мимолетной улыбкой, чтобы её можно было уловить.

— Ты потрясающая женщина. Так что причин твоей неопытности может быть только две: отсутствие возможностей или отсутствие смекалки.

Даже покраснев, я подняла подбородок и посмотрела на него сверху вниз.

— Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос.

— Да. — Он наклонился вперед, опираясь на предплечья, и его глаза поймали пламя так, что оно засверкало, как бриллианты, загоревшиеся в огне. — Вопрос в том, что теперь у тебя есть такая возможность, но хватит ли у тебя смелости ею воспользоваться?

— Ты делаешь мне предложение? — Я дразнила. Мое сердце колотилось, а руки, влажные, прилипли к коленям.

Он мрачно кивнул.

— Да.

— Я понимаю. — Я сглотнула и попыталась игнорировать напряженность в его глазах, химию, потрескивающую в горячем воздухе между нами. — А если я скажу «да»?

— Девушка, которая думает наперед. — Он ухмыльнулся, внезапно обретя беззаботность. — Очень хорошо, Эль, ты всегда должна защищать свои интересы.

Я подняла бровь и вызвала у него короткий смешок. Он невинно поднял руки.

— Ты здесь на неделю?

Когда я кивнула, один из его пальцев начал проводить по контуру моей руки, лежавшей на столе. Его глаза горели на моих, его голос стал тише, дым чувственно терся о мою кожу.

— Ну, я думаю, мы могли бы найти массу дел за целых семь дней.

Трудно было поверить, что это происходит. Всю свою жизнь я была таким гадким утенком, особенно по сравнению с моими очаровательными братом и сестрами, что не могла себе представить, что этот прекрасный француз видел во мне, но было очевидно, что он видел, видел что-то. Что-то, что ему очень, очень понравилось.

Мой язык высунулся, чтобы облизать губы, и его глаза потемнели, когда он проследил за ним:

— Одна неделя с совершенно незнакомым человеком, никаких осложнений, никаких сюрпризов. Просто, — он перевернул мое запястье и провел пальцами по чувствительной коже моего запястья, где бешено колотился пульс, — Вот.

— Если я скажу «да», ты наконец назовешь мне свое имя?

Он моргнул, и его суровое лицо расплылось в медленной улыбке, когда он усмехнулся.

— Да, Эль, но сразу предупреждаю: больше ты ничего не получишь.

Я поняла. Если бы я ввязалась в это дело так легко, как он небрежно предложил, он остался бы для меня чужим. Единственная его часть, которую я могла знать, — это его тело. Мои глаза скользнули по его широким плечам и твердости его рук на моих. Было ли этого достаточно? В моей голове раздался голос моей сестры Козимы: «да!».

Я открыла рот, чтобы ответить, когда у входа в ресторан появилась небольшая группа.

Он наклонился вперед, в его голубых глазах читалось настойчивое желание.

— Я хочу получить ответ к концу ужина.

Когда я молча кивнула, все еще ошеломленная моментом, он одарил меня искренней улыбкой и провел пальцем за моим ухом и вниз по шее.

— У тебя красивые волосы, — пробормотал он, прежде чем откинуться на спинку стула, выглядя совершенно невозмутимым и почти скучающим, когда его гости подошли к столу.

Я встала, чтобы пожать им руки, когда он нас представил, и была встречена удивленными улыбками. Кейдж Трейси задержался на нашем рукопожатии с явным одобрением. Я, конечно, узнала в нем солиста Caged, абсурдно популярной французской группы, которая только начинала становиться феноменом в Америке. Он сверкнул мне великолепными почти черными глазами и густыми черными волосами, которые он заплел в небрежную косу, перекинутую через плечо. Я задавалась вопросом, откуда восходящая рок-звезда знала моего французского бизнесмена.