Чтение онлайн

Гендер и распознавание эмоций.Одно из объяснений тендерных различий в эмпатии заключается в умении женщин распознавать эмоции окружающих. Проанализировав 125 исследований чувствительности к невербальным сигналам, Джудит Холл сделала вывод о том, что женщины обычно превосходят мужчин в расшифровке эмоциональных посланий. Когда женщинам показывали двухминутный немой видеоролик лица расстроенной женщины, они делали более точные предположения относительно того, критикует ли она кого-то или обсуждает свой развод. Хотя мальчики в среднем набирали на 45 баллов больше (из 200 или 800 баллов) в рациональном математическом тесте SAT, девочки превосходили мальчиков в чтении выражения лица. В других экспериментах чувствительность женщин к невербальным сигналам позволяла им лидировать при определении лжи. Женщины также превосходят мужчин в распознавании того, является ли пара на самом деле любящей и романтической или притворяется, а также кто из двух людей на фотографии является начальником, а кто — подчиненным. Чувствительность женщин помогает объяснить их более выраженную эмоциональную реакцию и на тяжелые, и на радостные ситуации. Она может также играть роль в умении женщин невербально выражать эмоции. Это особенно справедливо для положительных эмоций, как отмечают Эрик Коатс и Роберт Фелдман. Когда наблюдатели смотрели пятиминутные немые видеоклипы, на которых были сняты мужчины и женщины, вспоминающие времена, когда они испытывали счастье, печаль или гнев, счастье женщин всегда распознавали с большей легкостью.

Пол и способ познания.Тендерные различия в интуиции легко переоценить. Есть мужчины, которые более эмпатичны и чувствительны к невербальным посланиям, чем средняя женщина. Но этот разрыв реально существует, и некоторые феминистки превозносят его как «женский путь познания». Говорят, что женщины чаще, чем мужчины, основывают свои знания на интуитивной и личной основе. Посмотрите на список десяти победителей и участников, занявших второе место (выдающихся рациональных скептиков XX в. по определению «Skeptical Inquirer»), — все они являются мужчинами. В разделе «Наука и паранормальное» в каталоге весна-лето 2001 г. издательства Prometheus Books(знаменитого своим скептицизмом) я насчитал среди авторов 110 мужчин и 4 женщины.

Для сравнения вместе с моим ассистентом мы проверили половую принадлежность авторов книг об интуиции, в том числе и тех, которые я упоминал во введении к этой книге; 52% оказались женщинами. Затем мы проверили авторов двух разделов, содержащих 253 книги на тему «Новой эры» в нашем местном магазине «Barnes & Noble»; 37% составляли женщины. Похоже, что скептицизм является в культуре маскулинной характеристикой, а интуиция и духовность — фемининной. «Активация интуиции всегда начинается со сдвига в сторону мягкости и молчания», — объясняет Пенни Пирс в «Intuition Magazine». Она поощряет своих читателей «приглушить мужской ум», тот вид сознания, которым и мужчины, и женщины должны пользоваться для достижения конкретных результатов. «Мы так часто пребываем в нашем линейном, "левополушарном мужском уме", что для нас нормально отождествляться с ним. Мы забыли, что существует в равной степени мощное, комплементарное (взаимодополняющее) состояние сознания — тихое, неспешное и свободное от напряжения: "женский ум". Женский ум не ориентирован на цель; он просто наблюдает, включает в себя, оценивает и присутствует в том, что замечает».

«Вау!» — восклицают ученые, в том числе и некоторые феминистки. Изначально ли связаны эти гендерные различия с принадлежностью к тому или иному биологическому пату или это социальная чувствительность тех, кто занимает подчиненное положение? Люди, обладающие малой социальной властью (и женщины, и мужчины) учатся настраиваться на тончайшие нюансы выражения босса. Когда же они сами становятся боссами, они могут настраиваться на малейшие сдвиги в настроении своих подчиненных. Это же явление проявляется и в стиле речи: здесь мужчины склонны действовать так, как действуют люди, облеченные властью, — говорят уверенно, бесцеремонно прерывают других, касаются рукой собеседника, более пристально смотрят прямо на него, меньше улыбаются. Формулируя эти результаты с точки зрения женщин, можно сказать, что женщины склонны влиять не напрямую — они меньше перебивают собеседника, более чувствительны, более вежливы, менее дерзки. Поэтому стоит ли женщинам прекращать изображать улыбку, отводить глаза терпеть, когда их перебивают, настраиваться на более тонкие сигналы, а вместо этого смотреть людям в глаза, говорить уверенно и ловить собеседника на слове? Джудит Холл полагает, что не стоит. Она ценит менее авторитарный стиль женской коммуникации, отмечая следующее: «Считается, что невербальное поведение женщин нежелательно, однако в сознание внедряется еще один миф: что мужское поведение нормально и что именно женское поведение является девиантным (отклоняющимся от нормы) и нуждается в объяснениях».

Эволюционные психологи добавляют, что генетические и культурные корни тендера природные и воспитанные — эволюционировали параллельно друг другу. Эволюционное давление могло способствовать отбору женщин с навыками расшифровки невербального выражения своих потенциальных детей и партнеров (тогда как перегруженные тестостероном мужчины были заняты охотой и добычей пищи). Тиффани Грэм и Уильям Иккис предполагают, что по мере того как поколения сменяли друг друга, «эти мелкие, но достоверные гендерные различия становились все более заметными» и вошли в народную мудрость относительно различий мужчин и женщин. В конце этой совместной генетически-культурной эволюции «женщин не просто считали лучшими,чем мужчины, дешифровщиками невербальных сигналов: от них стали ожидать этого».

По какой-то причине западная традиция исторически рассматривает рациональное мышление как мужское, а интуицию считает женским качеством, отмечает историк-феминистка Эвелин Фокс Келлер. «Женский путь познания», как утверждает Мэри Беленки со своими коллегами, дает больше простора личным знаниям, субъективным знаниям, внутреннему голосу интуиции. Исследовательница утверждает, что женщины просеивают конкурирующие идеи не столько посредством неприязненного скрупулезного исследования, сколько проникая внутрь разума другого человека, зачастую во время дружеской беседы, чтобы узнать и испытать этот способ мышления. Возможно, Беленки со своими единомышленниками переоценивают тендерные различия, но их аргументация в какой-то степени подтверждается наличием тендерных различии в чувствительности к невербальным сигналам и самооценках эмпатии. Более того, Розмари Пачини и Сеймур Эпстейн выявили тендерные различия по своей шкале оценки рациональности (например, «Я наслаждаюсь решением интеллектуальных задач») и экспериментальности («Мне нравится полагаться на мои интуитивные впечатления»). Исследователи сообщают, что «мужчины более склонны, чем женщины, идентифицировать себя с рациональными способностями, а женщины чаще, чем мужчины, идентифицируются с эмпирической обработкой информации и успехами в ней». Аналогично, отвечая на вопросы популярного теста Майерс—Бриггс, почти шесть мужчин из десяти выходят «думающими» типами (заявляя о том, что принимают решения объективно, используя логику), а три женщины из четырех — «чувствующими» (заявляя, что они принимают решения субъективно, основываясь на том, что чувствуют правильным).

Когда я заканчивал эту книгу, мой хороший друг, Мэри Пифер, попросила меня прочесть рукопись ее новой книги «Посреди всего: беженцы со всего мира прибывают в наш город» («The Middle of Everywhere: The World's Refugees Come to Our Town»). Мой способ анализа опыта беженцев в Америке подразумевал бы проведение исследований, обработку результатов опросов, изучение миграции, занятости и состояния здоровья. Подход Мэри состоял в том, что она подружилась с семьями беженцев из Восточной Европы, Африки, Южной и Центральной Америки и Азии и озвучила в своей книге их эмоции и переживания. Став няней и советчиком для этих людей, садясь вместе с ними за стол, отправляясь вместе с ними в кемпинг на выходные, посещая центры иммиграционной службы, Мэри получила эмпатию и понимание, и, благодаря своей книге, она дает нам возможность тоже встать на путь эмпатии и понимания. Беленки не удивилась бы, узнав, что основную часть читательской аудитории Мэри Пифер составляют женщины. Без объяснений и преувеличений тендерных различий — женщины могут быть отъявленными скептиками, а мужчины — чувствительными и интуитивными — эти два способа познания, возможно, могут дополнить друг друга. Вероятно, рациональным скептикам следует открыться иному пути знания, а обладателям интуиции — сделать свое критические мышление более острым.

Мне было интересно, связаны ли видимые гендерные различия в открытости нетрадиционным способам познания с принадлежностью к тем или иным религиозным общинам. Анализируя данные (ничего не могу сделать с этим), собранные Национальным центром изучения общественного мнения у более чем 40 тысяч человек (начиная с 1972 г.), я выяснил, что 23% мужчин и 33% женщин заявили о том, что посещают религиозную службу хотя бы раз в неделю. Меня заинтересовало также вот что: не связаны ли явные гендерные различия в скептицизме и духовности с более высокой эмпатией и близостью с окружающими у женщин (судя по их самооценке)? Женщины проводят больше времени, заботясь о дошкольниках и пожилых родителях. По сравнению с мужчинами, они покупают в 3 раза больше подарков и поздравительных открыток, пишут в 2-4 раза больше личных писем, совершают на 20% больше междугородных телефонных звонков друзьям и родственникам. Когда женщин просят принести фотографии с изображением их жизни, они гораздо чаще мужчин приносят фотографии своих родителей или фотографии, на которых они изображены с другими людьми. Однако у женщин и мужчин сходства больше, чем различий. Но именно мелкие отличия пленяют наше воображение, одно из которых заключается в том, что женщины кажутся более эмпатичными, чувствительными к невербальным сигналам и более склонными к родственным чувствам.

Быстро растущая гора фактов явственно показывает у нас есть два ума, два способа познания, два типа памяти, два уровня аттитюдов. Первые на поверхности, в нашем мгновенном восприятии; вторые расположены ниже и руководят автопилотом, ведущим нас на протяжении большей части нашей жизни. Мы видим труд этих любознательных работников «подвала» в социальной интуиции, где они проскальзывают в наше восприятие, а также в наше совершенствование навыков и творческое вдохновение. Опытным путем мы нарабатываем практическую интуицию — трудноуловимое, сложное, неформулируемое знание, которое помогает решению наших проблем.

При помощи глаз ваш мозг получает едва различимые образы объекта. За микросекунду мозг анализирует различия и делает вывод о расстоянии до объекта. Даже с калькулятором в руках ваше сознание с трудом бы выполнило подобные вычисления. В любом случае ваш интуитивный разум уже знает ответ. Конечно, мы знаем, что это слишком сложно понять нашему сознанию.

Бессознательное научение.То, что вы знаете, но не знаете о том, что вы это знаете, влияет на вас больше, чем вы полагаете. Это «сухой остаток» более чем 300 экспериментов по изучению силы нашего бессознательного научения (или «неосознанного» обучения, как чаще предпочитают называть его исследователи познавательного процесса, чтобы не смешивать это понятие с идеей Фрейда о бурлящем бессознательном). Некоторые из этих экспериментов Павла Левицкого и его коллег из лаборатории по изучению бессознательной обработки информации Университета Талса получили финансовую поддержку грантами Национального научного фонда на сумму более $1 миллиона. Эксперименты Левицкого обнаружили, что способный к решению множества задач бессознательный рассудок не только стремится к упорядочению деталей. Он быстр, подвижен, восприимчив и удивительно способен к «обнаружению сложных информационных схем».

Пример: вы понимаете, какая из нижеследующих фраз звучит лучше: «большой красный сарай» или «красный большой сарай», однако наш разум с трудом может сформулировать правило, известное нам интуитивно. «Таким же образом, — говорят Левицкий, Томас Хилл и Мария Кржыжевская, — казалось бы, простой акт распознавания формы и размера объекта, а также его расположения в трехмерном пространстве требует серии изощренных геометрических преобразований и расчетов, которые выходят далеко за рамки того, что большинство реципиентов могут сформулировать или просто понять. Не пытайтесь просить профессиональных шахматистов объяснить их следующие ходы, или спрашивать у поэтов, откуда они взяли эту метафору, или влюбленных, почему они влюблены. Они знают лишь то, что они делают это».