Чтение онлайн

О, как он жаждал продолжения действа, он готов был отдать за него все что имел — даже самоё жизнь ему было не жалко. За один-единственный миг, если придется. Но видение растворялось в тумане, оставляя после себя лишь желание вернуться, чтобы пройти этот путь до конца.

Желание. Жажду.

Дик видел этот сон не в первый раз, но сегодня он был особенно ярок. Самым странным в этом сне было то, что несмотря на его неполноту, индейцу нравилось его видеть, испытывать ощущения, которые тот вызывал. Даже когда ему снилось одно лицо Александры Марковны, ее силуэт или просто голос — и тогда Дик ощущал блаженство, в котором ему хотелось раствориться без остатка.

Ни во сне, ни проснувшись, ему никогда не хотелось избавиться от наваждения, отогнать от себя призрак лесной красавицы. Она властвовала в его сердце, разрывая его на две половинки, на два равно направленных устремления. Одно требовало вернуться, а другое — подчиниться приказу: Иди и смотри!.

Даже само воспоминание об этом сне заставляло сердце Дика биться ровнее, ему было хорошо, тепло и уютно от прикосновения призрачных рук и звучащего в душе мелодичного волшебного голоса. К тому же отданной лесной ведуньей приказ соответствовал тому, ради чего Дик приехал в Россию:

Увидеть и понять.

Ах Городец, Городец, Городец! Ты как диковинная резная шкатулка, неожиданно возникаешь перед взором проплывающего по Волге люда, заманивая остановиться, замереть в восхищении и высадиться на его пристани. Чтобы, осмотрев это чудо вблизи, окунуться в него, погрузиться и, пропитавшись впечатлениями, навсегда сохранить если не в сердце, то в памяти.

Как каждый истинный фокусник, ты искусно прячешь свою рабочую часть, чтобы показав себя с парадной стороны, создать иллюзию, будто вся жизнь твоя есть сплошной праздник, будто нет скучных будней, и все, что ты имеешь, делается само собой, играючи, без труда.

Ты заставляешь не замечать, что в каких-то нескольких километрах выше по течению Волги расположена плотина Нижегородской ГЭС и река превращается в рукотворное море, ширина которого достигает кое-где 20 с лишним километров. Да и зачем зря пугать туриста? Ведь шлюзование будет мягким и последним на волжском судоходном пути.

А здесь и сейчас туриста ждет целая улица из особняков XIX века, некоторые из которых превращены в музеи. Например, музей самоваров, от самого маленького на 1 стакан до огромного пятиведерного. И каких только самоваров там нет! пузатые и стройные, похожие на вазы и на кубки, латунные и просто медные — на любой вкус и выбор.

А неподалеку уже поджидает музей пряников. Точнее, музей, в котором рассказана история создания самого знаменитого на все Поволжье медового Городецкого пряника. От вас не скроют ничего: ни рецептуру теста, ни коллекции форм, с которых пряники печатались перед тем как отправляться в печь. И даже предложат самому попробовать изготовить такой пряник, для того чтобы потом его с пылу с жару взять с собой на память.

Но если вы думаете, будто это все, и что о Городце вы теперь знаете достаточно, то Упс! — краеведческий музей вам тактично укажет на вашу ошибку. Ведь в числе прочих экспонатов: предметов быта, древних икон и деревянной резьбы вы увидите самые настоящие святыни: княжеский шлем XIV века и подлинную печать Александра Невского.

Передохнули? Покушали? Сил набрались?

Тогда добро пожаловать в самый настоящий терем, построенный по старинной избяной технологии — из деревянных бревен, вручную. Впрочем, тот, кто прибывает в Городец по Волге видит его самым первым. Город мастеров, — встречает его вывеска на торговом ряду.

И нет человека, который, увидев этот шедевр местного зодчества, не был бы сражен сразу и наповал. Сомкнутые единым строем, его встречают избы от самой скромной в одно окошко до богатого пятистенка, за которыми видны служебные помещения, и конечно же трехэтажный княжеский дворец с балконами, фигурными столбами и балясинами крыльца. Искусная резьба щедро украшает не только наличники окон, но и карнизы терема.

И все это не декорации, нет! Не пустуют ни избы, ни терем — все местные народные промыслы там представлены в своей красе — и вишенкой на торте сияют золотое шитье и знаменитая на всю страну Городецкая роспись.

В общем, судьба занесла канадцев именно туда, куда они боялись попасть — в очередной музей, где все было напоказ, все рассчитано на то, чтобы поразить интуристское воображение.

Этим надо было воспользоваться, и Валентин воспользовался.

Прибыв в Городец, флотилия из четырех суденышек слегка рассредоточилась. То есть сначала они причалили на лодочной станции, после чего Валентин позвонил по номеру, который значился в документах на взятую напрокат лодку и спросил, куда ее следует доставить.

Оказалось, что никуда рваться не надо — лодка была взята здесь. Оставалось договориться насчет охраны остальных трех суденышек, созвониться с канадцами, чтобы они забрали свои вещи, и направиться всем кагалом в тот отель, где те остановились.

Дик, кстати, дошел дотуда уже своим ходом, правда рюкзак его и чемодан тащили Мигель и Артур.

Валентин снял себе отдельный номер, подальше от канадцев, где они с Олюшкой договорились с помощью слайдов, видео и Яндекс-переводчика подготовить текст двух его выступлений перед канадцами на английском языке. Один текст касался истории города, второй — обзорной экскурсии по туристическим достопримечательностям.

Но если историю Городца легко было прочитать в Интернете, то с обзорным походом была некоторая заминка.

— В общем, так, — сказала Олюшка сразу по прибытии. — Предлагаю вызвать на дом местного гида, заплатить ему обговоренную сумму, и пусть он нам расскажет и покажет на карте, что где в Городце находится, за исключением монастыря и церквей — этим наших гостей не пробьешь.

— А в музеях?

— В музеях задействуем тамошних экскурсоводов. Ты ведь не на заработках — тебе надо создать о себе иллюзию перед канадцами, будто ты один из. Двух лекций с ответами на вопросы вполне для этого хватит.

— Мне кажется, они меня уже раскусили.

— Если кажется — крестись. Все иностранцы уверены, что гиды, которых к ним подсылают, исключительно из спецслужб, и твои таланты лишь укрепили их в этом убеждении.

Бывший Красавчик засмеялся:

— Мой дядя всегда заставлял меня учиться, дрессировал на манеры и прочую чепуху, которая мне там, среди своих, казалась бредом старикана, помешанного на престижных кругах, в которые мне предстоит влиться, когда я сменю его во власти. Но мне эти манеры не довелось применить ни разу — на любом приеме в нашем городке публика обходилась ложками и вилками.