Чтение онлайн

Как известно, приобретение 10 %-ной доли участия в капитале акционерного общества может обеспечить ее владельцу контроль над управлением этим обществом. Но это может случиться только при определенных обстоятельствах. Согласно обычной практике регулирования акционерных обществ признается, что при довольно большой распыленности акционерного капитала (при избытке мелких акционеров) достаточно иметь 10 % акций, чтобы обладать правом решающего голоса на общем собрании акционеров, а следовательно, иметь возможность контролировать принятие решений в этом высшем органе управления акционерным обществом. Однако в соответствии с Законом об иностранных инвестициях приобретение 10 %-ной доли в капитале означает приобретение права контроля над компанией – эмитентом.

По мнению некоторых ученых, не совсем корректно связывать прямые иностранные инвестиции с установлением размера приобретаемой доли, поскольку по логике и смыслу Закона получается, что если иностранный инвестор приобретает не 10, а 9 % долей участия в капитале российского предприятия, то это уже не прямая инвестиция, хотя с юридической точки зрения сущность данной сделки от размера покупки не зависит. Если проанализировать проекты закона, становится понятно, что разработчики планировали отнести покупку менее 10 % долей (вклада) в уставном (складочном) капитале к разряду портфельных инвестиций. Логичнее было бы, считают ученые, дать общее определение как прямой, так и портфельной инвестиции и уже в зависимости от определенного размера таких инвестиций распространить на них различные льготы и гарантии.

Формулировка статьи 2 Закона об иностранных инвестициях не позволяет разграничить приобретение долей при учреждении компании или при увеличении уставного капитала и приобретение долей на вторичном рынке у одного из участников общества. По своей правовой природе последнее не является прямой инвестицией, так как фактически не приводит к притоку средств в организацию, однако согласно определению, данному в Законе, считается таковой. Кроме того, указанная статья к прямым иностранным инвестициям относит вложение капитала в основные фонды филиала иностранного юридического лица, созданного на территории России.

Считается, что на практике могут быть реализованы многие инвестиционные проекты, не подпадающие под определение прямых инвестиций, данное Законом, но не являющиеся портфельными инвестициями (например, строительная деятельность, покупка предприятия, займы российским компаниям, в том числе целевые). В первых редакциях Закона эти виды инвестиций рассматривались как отдельные формы инвестирования, в связи с чем на них распространялось действие Закона. В окончательном тексте важнейшие вопросы, связанные с осуществлением этих и некоторых других форм инвестиций, остаются неурегулированными.

Прямыми инвестициями являются и вложения в так называемые венчурные предприятия, которые имеют хорошие перспективы и в условиях России. Речь идет о небольших предприятиях, которые доводят научные открытия до готовых коммерческих результатов. Но это не исключает значительной доли риска, в том числе в наукоемких видах производства. Схема действия венчурного предприятия такова: подбирается команда из числа известных менеджеров, ученых, специалистов – практиков, юристов и выделяются средства, необходимые для деятельности предприятия в течение двух – трех лет. Персонал получает высокую заработную плату. Создав новую продукцию, инвесторы выставляют ее на рынок. Увеличив капитал, менеджеры фирмы организуют акционерную компанию, где становятся, как правило, ее совладельцами. Инвесторы приобретают акции предприятия и, с выгодой продав их на рынке ценных бумаг, получают прибыль, на которую рассчитывали. Например, в США венчурные предприятия создают более 90 % технологий. На 1 долл. капитальных затрат они внедряют в 17 раз больше нововведений по сравнению с крупными корпорациями. Поэтому и корпорации, и государство часто делают заказы на разработки рискового бизнеса.

Впервые в России венчурный бизнес был использован Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР) и другими международными финансовыми институтами. Так, ЕБРР создал региональные венчурные фонды в рамках одобренной им самим в 1993 году программы поддержки приватизированных предприятий.

Следует иметь в виду, что венчурный фонд действует не в области финансирования инициативных предпринимательских проектов, а в целях вывода из кризиса и повышения эффективности работы приватизированных предприятий.

Региональные венчурные фонды, действующие на территории страны, объединились в Российскую ассоциацию венчурного финансирования. В качестве одной из задач провозглашается лоббирование интересов венчурного капитала в Госдуме и Правительстве Российской Федерации, в том числе подготовка проекта закона «О венчурном инвестировании». Всего в венчурных фондах аккумулировано около 3 млрд долл., которые предполагалось инвестировать в российские предприятия до 2001 года. Считается, что это только первая волна венчурных фондов [159] .

Исходя из мировой практики, действующее инвестиционное законодательство относит к понятию «иностранные инвестиции» также особые права, вытекающие из соглашений: право проведения изыскательских работ, право на разработку и добычу полезных ископаемых. Сюда же может быть отнесено – как, например, в двустороннем соглашении о поощрении и взаимной защите инвестиций с Казахстаном – «право требования по денежным средствам, которые вкладываются для создания экономических ценностей, или услугам, имеющим экономическую ценность, связанным с инвестициями» (ст. 1).

В международном инвестиционном праве выдача лицензий и разрешений первоначально может представлять собой предмет дискреционных полномочий органа данного государства, но если эти права выданы, то они становятся активом, охраняемым инвестиционным соглашением [160] .

Среди контрактных прав в сфере иностранных инвестиций особый интерес представляет договор франчайзинга, используемый в последние годы и в России. Под франчайзингом понимаются отношения, в силу которых одно лицо (франчайзер) предоставляет второму лицу (франчайзи) «деловой комплекс», состоящий из охраноспособных (фирменное наименование, товарный знак, знак обслуживания и др.) и неохраноспособных (деловой опыт и др.) имущественных прав и других субъектов гражданского права (коммерческая информация и др.), для осуществления франчайзи предпринимательской деятельности, аналогичной деятельности франчайзера. В свою очередь, франчайзи обязуется выплачивать франчайзеру вознаграждение и выполнять иные обязательства, установленные договором.

Исходя из общего определения договора франчайзинга и практики его применения в международной торговле, договор международного франчайзинга характеризуется следующими основными признаками:

– представляет собой вид предпринимательской сделки, вследствие чего его сторонами могут быть лишь коммерсанты (предприниматели);

– является взаимообязывающим договором, т. е. права и обязанности по данному договору возникают как у франчайзера, так и у франчайзи;

– рассматривается как комплексный договор, совмещающий в себе элементы пользования правами на интеллектуальную собственность, оказания услуг, купли – продажи, отношений товарищества (партнерства);

– вследствие своего предпринимательского характера является возмездным;

– представляет собой, как правило, срочную сделку;

– характеризуется только ему присущим предметом сделки, которым является «деловой комплекс» – система осуществления предпринимательской деятельности, включающая в себя права на интеллектуальную собственность – фирменное название, товарный знак, ноу – хау (коммерческая тайна) – и иные промышленные права, а также авторские права и информацию, позволяющую определенным способом производить или продавать товары либо оказывать услуги потребителям;