Чтение онлайн

Ударить. Как можно скорее. Пан Бербелек молча грыз горорехи. Меня используют, как я и знал, что Шулима меня использует, слепое орудие. (Ярость!) Действительно ли она не желала смерти Абеля? Ведь она наверняка не помешала планам Шулимы. Ярость! Но именно ярости от меня и хотят.

Он отрепал ладони, поднял взгляд на округлую тень Луны, которую «Подзвездная» нагоняла по более низкой дуге; Солнце в своем ежедневном окружении Земли было сейчас совершенно невидимым по причине окружающей Землю практически в том же темпе Луны — только изменение это родилось по причине изменения положения ладьи, а не из астрономической меканики. Солнце быстрее Луны. И в конце концов оно выглянет из за нее (или же из под нее, если ладья изменит плоскость орбиты). Тогда внутренне брюхо «Уркайи» затянут черным шелком, чтобы земляне не ослепли. А как же луняне в голове?

— Пока что ничего еще не было решено, — произнес пан Бербелек, высматривая в ночи Луны огни городов Иллеи. — Если цена будет соответствующей…

Омиксос Жарник захохотал так громко, что на бицепсах и груди запылали десятки маленьких огоньков, словно он выпускал огонь через открытые поры кожи.

— Хочешь с нею торговаться! Подкинешь ей цену и — «или согласен, или нет!» Ха!

— Раз ее дочка потратила так много времени… Думаю, что ей придется согласиться.

— Ха! — Всадник Огня стер с глаз золотые искорки. — Хотел бы я это увидеть!

— А вот скажи мне, — глянул пан Бербелек на гиппыреса, — какая цена будет подходящей за первородного сына?

— Ах!

Омиксос замолчал, подлил себе вина, а гостю воды.

— Месть, — произнес он наконец.

— Так.

— Кого ты винишь? Иллею?

— Мне кажется, что она желает купить мою месть, что именно так они все и спланировали. Не знаю, летел бы я сейчас, если не ради мести. Но сам я, видимо, о «мести» никогда не думал. Но вот сейчас вижу, что Форма именно такая. И так же это выглядит с их стороны. Обязательно ли он должен был погибнуть? Не знаю. Но помогло.

Омиксос сделался серьезным, почесал свой голый череп, внимательно глянул на пана Бербелека из под тяжелых век. Над его правым плечом восходила какая-то исключительно яркая звезда. Венера?

— Ты оказываешь мне честь своей откровенностью, — буркнул он; он и вправду чувствовал себя не в своей тарелке, никакой иронией здесь и не пахло. — Что я могу сказать, эстлос? Всего лишь раз видел я Госпожу Иллею, издалека, когда она принимала присягу гиппырои. Я не мудрец. Но. Но так. Почему ее называют Жестокой? Подумай. Она послала вниз, к своим величайшим врагам, в пасть величайшей опасности, свою единственную дочь.

Пан Бербелек кивнул.

До самого конца беседы форма ее удерживалась в меланхоличной тональности. Поднявшись, чтобы выходить, глядя, как гегемон «Уркайи» открывает перед ним дверь и кратким поклоном благодарит за морфу чистой откровенности, пан Бербелек понял, что по сути своей он выиграл и подчинил гиппыреса себе, хотя совершенно и не планировал этого; что это тоже является методикой, и на трон вступают и такими тропами.

Несмотря на боль, он крепко стиснул запястье Омиксоса.

— Лакатойя была права, — сказал Жарник. — Она сделала прекрасный выбор, эстлос. Именно такой нам и нужен.

— Кто?

— Кратистоубийца.

5 Януариса 1194. Крылья полностью развернуты, громадные полотнища этхера, диной в пять, семь стадионов. Самих их увидеть невозможно, свет проходит сквозь них; одни только их ребра, жесткая несущая конструкция, словно жилки громадных, космических листьев, только они одни видны на фоне звезд. Сейчас я запишу так, как мне объясняли: этхер вращается вокруг Земли по орбитам, зависящим от его концентрации, от скорости и от вида архе, с которыми он связан (в случае Солнца — пыра). Чтобы подняться с Земли на орбиту Луны, ладья должна захватывать своими «парусами» ураноизу, находящуюся все выше и выше, пока сама она не сравняется с эпициклом Луны; а хвост в данном случае служит дополнительным рулем. Именно таким образом ладья ходит галсами по небесным сферам.

Правы были те, что шептались. Через горячий воздух, заполняющий внутренние помещения ладьи, звуки проходили сотни пусов по тайным этхерным орбитам, стекая — словно горные ручейки — в темные закоулки и открытые перекрестья построенного из «ге» скелета «Уркайи». Тот, кто знал места пересечения невидимых орбит, мог подслушивать всех и каждого. Именно так подслушали Марианну Хельтитку, которая пыталась перекупить своими прелестями одного из цыган, чтобы тот приготовил ей аэровый яд; цыган спросил, для кого же это, она не ответила, но ведь всем и так это было прекрасно известно. Все это подслушала одна из женщин-штурманов «Уркайи», после чего передала гегемону. Не было никаких допросов, процесса, обвинений и просьб в признании. Омиксос приказал выбросить Марианну за борт.

Ей связали руки за спиной; на левую ногу надели пуриническую цепь. Лунные доулосы привели ее на корму ладьи, цепь закрепили к хвосту скорпиона и вытолкнули женщину в пустоту. Все это было прекрасно видно сквозь прозрачные стенки «Подзвездной». Луняне не стали смотреть, а вот пассажиры собрались на корме. Арианна беззвучно рыдала, прижимаясь лбом к горячей ураноизе. Пан Бербелек стоял за ней, держа ее плечо. Дочь жрицы кружила на длинной цепи вокруг вибрирующего тысячами вечномакин хвоста «Уркайи». Наверняка она кричала, судя по широко раскрытому рту, но внутри ладьи им ничего не было слышно. Первый час она металась так на привязи, пытаясь освободиться от цепи или подтянуться к хвосту — но все безрезультатно. Потом на ней начала тлеть одежда, отпадая все большими кусками. Постепенно сгорели и волосы. Несчастная кашляла и царапала горло — мало аэра, слишком много пыра, легкие не выдерживали. Около третьего часа она зацепилась бедром за эпицикл какого-то крупного выступа ураноизы, и этхер вонзился ей в тело, разрывая кожу и мышцы, раздавливая кости. Огонь тут же прижег рану. Около четвертого часа она потеряла сознание. Около шестого — снова пришла в себя: теперь уже горела вся кожа, этхер вжирался в кровоточащую плоть, от лица осталась лишь бурая маска черепа и кровеносных сосудов. На седьмой час из-за Луны взошло Солнце.

7 януариса 1194. Мы догнали Луну. Сейчас входим в сферу ее Воздуха. Солнце уже значительно опередило Луну, сферы этхера загорелись красным, белым и синим цветом. Мы живем здесь в коконе черных шелков, только в них можно чувствовать себя в безопасности. Луняне ходят в омматорах из угольных кристаллов, это выглядит так, будто из глазниц у них выросли остроугольные камни. Говорят, что это уже конец, что сегодня или завтра мы пристанем. Они уже начали сворачивать паруса; черная поверхность Луны под нами; неожиданно она сделалась центром Вселенной, а не Земля над головой; космос перевернулся — я этого никак не пойму, ведь не может же быть два центра. Хвост скорпиона бьет словно сумасшедший, этхерный панцирь кружит в лунном аэре. Мы падаем в темноту.

Горит, горит, горит все: воздух, вода, земля, тело пана Бербелека. Даже когда он стоит недвижно под черным небом — зеленая Земля посреди вечно мрачного небосклона является единственным источником света, ночь окутала Луну, длинная, двухнедельная ночь — но даже сейчас пыр, связанный здесь с каждой живой и неживой материи, проникает через кируффу, сквозь кожу, прямо в кости и сердце пана Бербелека. Всякий вздох раздражает гортань и режет легкие, всякий глоток слюны прожигает горло, всякий шаг — это новый жар земли под подошвами (луняне ходят босиком), всякое перемещение — это перемещение через ад.

Понятное дело, что огня не видно, не видно и пепла, кируффа не дымится, кожа пана Бербелека едва покраснела, словно болезненно загорела. Солнце еще не опередило Луну настолько, чтобы показаться на небе над краем Кратера Мидаса — но концентрация архе пыра в лунной атмосфере не зависит от поры дня или месяца.

Хотя кратиста Иллея провела здесь более полутысячи лет, ей так и не удалось притянуть эту планету к форме, полностью соответствующей ее натуре — человеческой, земной, дарящей жизнь, упорядоченной. Ведь субстанция рождается именно из такой Материи, которая доступна на данный момент. Луна Госпожи Благословений рождается из Огня наивысшей сферы Земли, из чистой ураноизы, а так же из низких стихий, последовательно освобождаемых из этхеричных цефер, в которых те связаны во всех небесных телах. Все эти поля, огороды, сады, виноградники, на которые пан Бербелек глядит сейчас с вершины спальника, все это родилось и выросло из стихий, самостоятельно очищенных от ураноизы в короне Лунной Ведьмы. Именно так, в масштабе столетий и тысячелетий, черная и мертвая Луна перетекает к Форме рая, золотой страны урожая и счастья, которую Потнии не дало было создать когда-то в Садаре.