Чтение онлайн

На фургон никто из этих усталых, с трудом переставляющих ноги людей не смотрит. Все они, не исключая детей, сгибаются под тяжестью узлов со спасенными пожитками, а их одежда, у некоторых дорогая и хорошо пошитая, заляпана грязью.

Прищурясь, Доррин оглядывается и посылает свои чувства вдоль дороги в сторону Клета. Так и есть, за этой группой тянутся другие. Это всего лишь струйка, а вот если Бриду не удастся удержать Клет, оттуда хлынет настоящий людской поток.

Фургон с грохотом проезжает мимо «Рыжего льва», а там и мимо «Пивной кружки». Оба заведения открыты: кому война разорение, а трактирщикам она приносит барыши. Чем больше народу бежит с юга, тем больше посетителей в питейных заведениях.

Нищенка у «Кружки», как всегда, канючит медяк, но Доррин не склонен подавать попрошайкам.

В порту пришвартован один-единственный корабль – небольшой быстроходный шлюп с высокими мачтами, явно принадлежащий контрабандистам. У въезда на причал стоит ладно сработанная карета.

Доррин направляет фургон к конторе Тирела. К западу от нее, возле самой крытой верфи, где стоит «Хартагей», разбито несколько рваных палаток, и тощий бородач внимательно присматривается ко въезжающему во двор фургону.

Лидрал встречает Доррина, держа руку на рукояти меча, с которым в последнее время не расстается.

– Неприятности? – спрашивает она, видя его лицо.

– Нет, просто беженцы из Клета. Все идут и идут. А ты видела в гавани корабль контрабандистов?

– Видела. Это судно Дейна, а он поплывет куда угодно, лишь бы сорвать деньжат.

– Там у причала карета. Небось, какой-то богатей купил себе место на борту.

– Скоро в порту от таких будет не протолкнуться, – говорит Лидрал, бросая взгляд на еще не спущенный на воду «Хартагей». – Как только твой корабль окажется на плаву, ему потребуется охрана. Эти люди, – она указывает на палатки, – близки к отчаянию, а их будет становиться все больше.

– Да, если Брид не остановит Белых, всем тут придется туго. Пожалуй, мне стоит перевезти сюда, в порт, свои кузнечные инструменты. На той восьмидневке. Поговори на сей счет с Тирелом, пока я разгружаюсь. Или лучше мне самому?

– Я уже поговорила, – улыбается Лидрал. – Тирел будет только рад. Он ведь рассчитывает, что ты заберешь его отсюда.

– Не он один.

– Скольких ты сможешь взять на борт?

– Наверное, человек двадцать. Точно не знаю. Двигатель пока не собран, и трудно сказать, как он будет работать. И будет ли вообще. А мне еще нужно доделывать устройства для Брида, будь они неладны, а теперь вот придется думать, как перевезти все самое нужное из дома и кузницы.

Доррин слезает с фургонного сиденья и идет к кораблю.

– Тебе не по душе то, что приходиться делать для Брида?

– Тьма, ты ведь сама знаешь! Мне приходится изготовлять орудия убийства, но если я не стану этого делать, народу погибнет еще больше. Ужасный выбор.

– Такова жизнь. Но мне казалось, что ты не испытываешь добрых чувств к Белым.

– Что правда то правда, да вот только не думаю, чтобы все мои ухищрения загубили хотя бы одного чародея. Гибнут солдаты, а они сами – не более чем орудия.

– Нам всем приходиться делать выбор. Ты должен почувствовать, в чем добро, а в чем зло.

– Но что подскажет мне верное решение?

– Разум и опыт. Разве не так учимся мы все?

Задумчиво сдвинув брови, Доррин откидывает задний борт фургона и берется за железный кожух для конденсатора.

– Не стоит утруждаться, мастер Доррин, – окликает его подошедший вместе со своим помощником Тирел. – Есть же лебедка, мы это мигом разгрузим.

Юноша оставляет кожух на месте.

Лидрал смотрит на него и усмехается. Он улыбается ей в ответ.

После того как лист, побывав несколько раз в горне и вернувшись на наковальню, достигает толщины четырех листов пергамента, Доррин подравнивает края ножницами и выкладывает его на кирпичи для отжига. Наступает черед следующего.

– Сколько их еще? – спрашивает, пыхтя, Ваос.

– Тридцать шесть.

– А для чего они?

– Лучше тебе этого не знать, – отвечает кузнец, не желая разглагольствовать на эту тему. Он делает нечто столь смертоносное, что, как порой ему кажется, это трудно оправдать самыми благими помыслами. С другой стороны – и это тоже весьма существенно – Ваос не сможет проболтаться о том, чего не знает.

К полудню, когда, несмотря на весеннюю прохладу, оба они взмокли от пота, перед Доррином сложена целая стопка тонких пластин. Теперь из них предстоит изготовить короба, а сваривать черное железо – дело непростое. Может быть, лучше пробить отверстия и соединить края заклепками? Да, пожалуй, сойдут и заклепки.

– Пора подкрепиться и чего-нибудь попить, – говорит он, откладывая щипцы.

– А после обеда опять за эти железяки? – спрашивает Ваос, убирая молот на полку.

– Работа будет, но тонкая, кувалдой до завтра махать не придется.

Мастер и подмастерье выходят из кузницы. На ясном сине-зеленом небе ни облачка, однако ветерок дует прохладный.

– А госпожа Лидрал поехала навестить Рейсу. Она так сказала, – сообщает Фриза, когда Доррин поднимается на крыльцо.

– А зачем?

– Она не говорила.

– Повозку взяла?

– Нет. Поехала верхом, как ты ездишь. Только с мечом.

Последние слова заставляют Доррина задуматься. Лидрал всегда отдавала предпочтение луку, но с недавних пор стала носить клинок. А зачем ехать с мечом к Рейсе, как не для того, чтобы брать уроки? Неужто Рейса старается сделать из Лидрал бойца? А может быть, и из Петры?

Открыв новый кран, он плещет в лицо холодной водой. Несмотря на все его старания, вода в старом кране замерзла и его пришлось заменить. Новый, правда, ничем не лучше, но Доррину некогда думать об усовершенствовании водопровода в обстоятельствах, когда ему приходится разрываться между верфью и кузницей.

Поскользнувшись на мокрых камнях, Доррин оборачивается и видит маленькую белую козочку. Ее цепочки как раз хватает, чтобы дотянуться от подножия крыльца до крана.

Кузнец заходит посмотреть свои грядки. Сапоги его погружаются в мягкую почву. Хотя в этом году он не утруждал себя уходом за растениями, и бринн, и звездочник уже дали побеги.

Прохладный ветерок ерошит его волосы, когда он, наклонившись, гармонизирует не самые стойкие травинки. А дома его ждет обед.

Потом ему предстоит ехать к Тирелу – заканчивать установку паровой машины на судно, носящее теперь имя «Черный Алмаз». В том, что двигатель работать будет, Доррин больше не сомневается, правда, будет ли он работать хорошо – это отдельный вопрос. Все зависит от того, правильно ли рассчитаны зазоры в цилиндрах и достаточно ли прочны шатуны.

Однако это выяснится лишь при испытании, а до тех пор не стоит забивать голову вопросами, не имеющими ответов.