Чтение онлайн

– Но как же тогда...

– Мы создадим Орден Черных Инженеров, деятельность которого не выйдет за пределы Найлана, Черного Города. Вы, Братство, будете управлять Отшельничьим как прежде, только... – Доррин делает паузу. – Только пусть любой, кто захочет перебраться в Найлан и будет принят нами, сможет остаться здесь невозбранно.

Некоторое время Оран молча смотрит на дощатый пол, потом поднимает взгляд на сына.

– Но как ты собираешься отделить свой Найлан от остального острова?

– Я возведу стены. Высокой стены из гармонизированного черного камня будет достаточно, чтобы большинству островитян и в голову не пришло соваться в Черный Город. Тех же, кого в вашем образе жизни устраивает не все, будет ждать Найлан... или Кандар.

– Ты намерен привечать всех смутьянов и еретиков?

– Я не жрец Храма, – фыркает Доррин. – Отец, дорогой, ты допустил простую ошибку: так и не понял разницу между нежеланием что-то принять и желанием что-то создать. Но в одном ты был прав.

Оран молча ждет.

– И сталь, и идеи нуждаются в закалке и охлаждении. Менять нужно только то, что нельзя не менять.

– Знаешь, сынок, – прокашливается Оран, – а ведь ты действительно выдающийся человек. Мне до тебя далеко.

– Чепуха, – краснеет Доррин. – Я просто сделал то, что было нужно.

– Так оно и есть, – кивает Оран. – Только вот откуда ты знал, что именно необходимо делать? Ведь многие попросту не знают, что делать. А другие, может, и знают, но все равно не делают.

Поднявшись, рослый маг подходит к сыну и кладет руки ему на плечи.

Доррин не в силах вымолвить ни слова. Глаза его горят, и причиной тому не столько долгожданное одобрение отца, сколько мысль обо всех тех, кто заплатил, платит и будет платить высокую цену за осуществление его замыслов. О таких людях, как Кадара, Петра, Квента или тот сраженный рядом с ним на палубе Черный боец, имени которого он даже не знал.

– Твоя подруга права, сынок, – продолжает маг. – Ты великий человек, пусть твое имя и не будет звучать рядом с именем Рибы или даже Креслина с Мегерой. Я даже подозреваю, что в этом тебе повезло больше всего.

– Тем паче что быть живым инженером стократ лучше, чем мертвым героем, – подхватывает молчавшая до сего момента Лидрал, взяв Доррина за руку.

– Ну что ж, тебе нужен отдых, и я не буду тебя утомлять, – заключает Оран. – Но когда поправишься, приезжай к нам в любое время. Везде на острове тебя ждет радушный прием. Совет решил бы это и без меня, но я рад, что могу согласиться с этим, не кривя душой. Но хотя ты повсюду желанный гость, – на худощавом лице волшебника появляется улыбка, – я понимаю, что настоящий твой дом именно здесь. В конце концов, ты ведь инженер магии.

Завихрения в зеркале не мешают видеть примерно дюжину кораблей под флагами с красной молнией, плывущих по направлению к Великому Северному Заливу. Керрил поднимает палец, и изображение в зеркале исчезает.

– Ну, что теперь?

– Ты пошлешь новый флот, на сей раз такой, командиры которого будут следовать приказам, – лениво произносит Ания, откинувшись на стуле. Взгляд ее устремлен за окно, на высокие серые облака. На столе между нею и окном, кроме зеркала, находится таз с холодной водой,

– Стирол был прав, – говорит Керрил, поглядывая на стоящую на отдельном маленьком столике шкатулку с золотым амулетом. Слова его звучат так, словно он напрашивается на вопрос.

– Уж не хочешь ли ты сказать, – в голосе Ании появляются суровые нотки, – что намерен позволить этому ничтожеству с Отшельничьего унижать нас и дальше?

– Ания, Равновесие существует независимо от нашего желания. Мы можем принять его или бороться с ним, но замечу, что все избиравшие последний путь заканчивали плохо. Мудрость заключается в том, чтобы использовать Равновесие в своих интересах.

– Керрил, твои слова звучат так, словно ты намерен смириться. А этого мы допустить не можем! – заявляет рыжеволосая волшебница, гневно выпрямляясь в кресле.

– Может, ты все-таки послушаешь меня? Хуже-то не будет.

– Я слушаю, – голос Ании холоден, но за глазами бьется белое пламя.

– Этот кузнец-чародей строит машины, в которых используется пар. Пар представляет собой форму хаоса, и коль скоро он подчиняет хаос гармонии, стало быть, сила используемой им гармонии очень и очень велика. А следовательно, чем больше своих машин он построит, тем больше хаоса будет привнесено в мир. И в конечном счете это сделает сильнее нас, ибо сила гармонии будет замкнута в машинах и ограничена ими.

– Итак, ты собираешься поощрять постройку им этих машин? Машин, с помощью которых он станет нападать на наши корабли и уничтожать их? Хаос это безусловно усилит, но какую пользу сможем извлечь из такого усиления мы – это другой вопрос!

– Не будет он ни на кого нападать, – отмахивается Керрил, указывая на пустое зеркало. – Будь у него такое желание, он потопил бы весь этот флот с помощью своего маленького судна. Но он этого не сделал, и не по мягкотелости и недомыслию. Считать идиотом человека, уничтожившего одного за другим Джеслека и Фидела, было бы с нашей стороны оплошностью.

Подойдя к столу и стоя спиной к Ании, он снимает свой амулет, открывает шкатулку и вынимает оттуда другой. Покрытый позолотой металл жжет его руки.

– К тому же ты видела его корабль. Много ли толку было бы для нас, даже сумей мы его захватить? Наши стражи неспособны даже прикоснуться к черному железу.

– Очень жаль, дорогой Керрил, что тебе придется последовать за Стиролом, – говорит Ания, вставая и подходя к нему сзади.

– В этом я не уверен, – отзывается Керрил, оборачиваясь к ней с амулетом в руках. – Но эту вещицу ты можешь надеть. Тебе ведь всегда этого хотелось!

Быстрым движением он набрасывает цепь на ее шею.

Огненный обруч выжигает позолоту и белую ткань. С безумным криком Ания пытается сорвать цепь из раскаленного железа, но Керрил хватает ее за запястья.

– Видишь, дорогая, оказывается, я не так туп, как тебе казалось. Конечно, по части могущества мне со Стиролом или тобой не тягаться, но что касается ума – это другой вопрос.

В комнату вступают три стража с цепями из холодного железа.

– Я нужна тебе! – кричит рыжеволосая волшебница, когда стражи заковывают ее в кандалы.