Чтение онлайн

Он был лет тридцати — этакий вечный неудачник и, возможно, самородок. Я бы затруднился описать мое к нему отношение.

— Отлично, Анжело Мускарини. Хорошо, что ты наконец рассказал мне правду. Поскольку мой сеньор собирается заняться текстильным делом, возможно, ты нам пригодишься. Хорошенько подумай, прежде чем критиковать мои ткацкие станки и прялки. Твоя задача — улучшить качество ткани и увеличить ее количество. За это тебя хорошо вознаградят. Если же не будет результатов, мы свезем тебя обратно в дыру в Цешине. Понял?

Красильщик понял.

Я взял с него клятву верности на два года. Платить пообещал сто гривен в год, плюс харчи и кров. В корчме снял для него заднюю комнату за две гривны в день. Я заплатил флорентинцу за три месяца вперед на пиво и тому подобное, чтобы посмотреть, будет ли он бережен с деньгами. Оказалось, Анжело сэкономил значительную часть суммы, потратив немного на одежду. Когда человек долго находится между молотом и наковальней, он закаляется, как сталь. Помимо того, что мне приходилось инструктировать братьев Краковских об узорах для форм, я еще разъяснял, как работают прялки и токарные станки. Недостаточно просто отлить втулку. Она должна быть абсолютно круглой, а одному такую не отлить.

Резчик по дереву, Ивор Коренков, обучал своих новых работников, и дни шли.

Кристина завязала нужные коммерческие отношения. Она нашла торговца тканями, готового сотрудничать. Уже было оговорено, что тот купит около двух тысяч квадратных ярдов (мера измерения в Цешине) необработанного шерстяного сукна за семь восьмых текущей цены, то есть за двадцать три гривны. Мы заверили соглашение у нотариуса, который снял три копии: по одной каждому из нас и одну себе. Каждый оставил по тысяче гривен в качестве залога, и сделка состоялась.

Я все еще был занят в литейном цехе, а Кристина осталась без дела.

— У меня для тебя еще одно задание, милашка. Возьми Анжело и служанку, как ее там…

— Зельда.

— Значит, Зельду. Вы втроем должны закупить краски, или что там нужно Анжело, на тысячу гривен. Затем ты и Анжело отправитесь обратно в Окойтц.

— Мы вдвоем?

— Я встречу вас в имении пана Мешко. Дальше ты не поедешь. Мы отправим Анжело в Окойтц одного.

— Но зачем, пан Конрад?

— Я не уверен, можно ли ему доверять. Если я нанял вора, то лучше узнать об этом как можно раньше.

— Но зачем вообще ему доверять? Я имею в виду, зачем рисковать тысячами гривен?

— Мне необходимо ему доверять, потому что он знает то, чего не знаю я. Ему ничего не стоит меня кинуть.

— Кинуть…

Таких слов она не понимала.

— Но зачем нам ехать к пану Мешко?

— Я хочу, чтобы ты погостила пару недель у пани Ричезы. Помнишь, я тебе говорил, какая она замечательная женщина? Помнишь, какая она любезная и обаятельная, и как приятно чувствуешь себя в ее обществе? Вот и сравни ее с теми «дамами» из замка Цешина. Подумай, на кого ты хочешь быть похожей, когда вырастешь.

Она немного помолчала и вдруг разрыдалась. Затем обняла меня за шею.

— Все будет хорошо, милая.

Спустя два дня мы отправились в путь. Я был в доспехах и естественно верхом на своей Анне. Кристина ехала в дамском седле. Анжело следовал за нами верхом на муле и вел еще одного, нагруженного корнями, корой, травами и морскими раковинами.

Мы прибыли к полудню. Ричеза была как всегда обаятельна, и даже если ее обидело мое решение уехать через пару часов, она этого не показала. До нее уже дошли слухи о наших приключениях в замке, и она хотела оставить Кристину у себя, прежде чем мне представится возможность закрыть эту тему.

Однако по правилам хорошего тона нельзя уезжать немедленно, и только ближе к вечеру я отправился в Цешин.

— Как думаешь, Анна, успеем дотемна?

Анна кивнула головой. Она всегда кивала или мотала головой в ответ на вопросы, как будто понимала, о чем речь. Эта ее манера многих смущала. Возможно, она просто понимала мои движения, но все равно с ней было приятно поговорить.

— Посмотрим, как быстро ты можешь скакать. Только не загони себя.

Анна поскакала во весь опор и не остановилась даже через час. Я заволновался: хорошая лошадь загонит себя до смерти, если ей приказать. Я натянул поводья.

— Полегче, девочка, не перестарайся.

Она помотала головой и таким же галопом доскакала до Цешина. Я расседлал Анну у городских ворот и осмотрел ее. Она даже не вспотела! Потрясающая лошадь.

Через неделю мне сообщили, что Анжело Мускарини благополучно добрался с грузом до Окойтца. Я успокоился.

В медном литейном цехе оставалось больше дел, чем я думал. Работа в копях и обжиг глиняных форм на открытом огне были неэффективными и расходовали много топлива. Мы построили одну печь для обжига кирпича и форм. Нужно было построить еще пять.

Требовался огромный токарный станок и подшипники на втулку. Пришлось собрать маленький станок, чтобы потом соорудить большой. Большой токарный станок невозможно прокрутить рукой, поэтому к главной бабке мы прикрепили огромное колесо. В него забирался человек, который приводил в движение колесо вместе с бабкой станка.

Я был доволен собой, но лишь спустя пять недель смог полностью положиться на братьев Краковских и вернуться в Окойтц. Все это время я скучал по Кристине, хотя и правильно поступил, отправив ее в «завершающую школу» пани Ричезы. Когда привыкаешь к сексу, воздержание становится пыткой. Скоро я обнаружил, что мое право рыцаря спать с молоденькими девушками не имеет силы в черте города. И посетив еще раз замок Цешина, я убедился в том, что здесь мне делать нечего.

Подумайте сами. Я был полностью готов терпеть откровенное невежество. Большинство, с кем я встречался в тринадцатом веке, были очень бедны; люди не имели ни единой возможности совершенствоваться. Но этим барышням из замка было абсолютно нечего делать, вот они и страдали бездельем: нелепые шарады, любовные интрижки и болтовня типа «он сказал, что она сказала, что говорят…». Они просто обожествляли невинность незамужних девушек и ни во что не ставили целомудрие замужних.

В общем, их поведение противоречило моим моральным устоям и не заслуживало внимания.

В городе были проститутки, и я взял одну. Первую половину вечера она выклянчивала у меня больше денег, а вторую половину провела на улице, куда я ее вышвырнул.

Обычно вечерами я много пил. Хозяин корчмы, Тадеуш Врулевский, стал моим постоянным собутыльником. Братья Краковские тоже были неплохими людьми, однако не стоит слишком панибратствовать с подчиненными. Нелегко перейти от роли застольного друга на роль усердного работника, если делать это очень часто. К тому же все три брата были женаты. На что им жаловаться?