Чтение онлайн

Я не выдержал, – А, Зеос?

Монах криво усмехнулся, но продолжил:

– Зеос – это имя бога, который, якобы, говорил с Артхамом. По другой истории – это жрец, который отвечал за общение с богами и через которого они говорили с Артхамом. Я про это ничего не знаю. Я твердо знаю, что все основные положения «новой физики» были изложены в работах Артхама и, никаких упоминаний Зеоса там не было.

– Ты это сказал так, как если бы читал их.

Парень помялся, нахмурился и продолжил:

– Все книги уничтожены. Теория передается, точнее передавалась, устно среди посвященных монахов нашего ордена.

– Если, хотя бы устно, теория уцелела, то о каком наследии идет речь? Зачем искать, то, что не утеряно?

– В том то и дело, что уцелела только общая теоретическая часть. Да и та вызывает сомнения в достоверности. У нас нет реальной математики древних, а без нее теория – это пустые умствования.

– Хорошо. Насколько я понимаю, братия ставит своей целью восстановить эту математику. Зачем? Только не рассказывай мне про богов!

Виутих недовольно оглянулся на тропу, по которой мы пришли, наклонился вперед, уперся локтями в колени и сцепил руки в замок:

– Никакой задачи она уже давно не ставит. Когда-то давно, сразу после Второго поворота, задача была сохранить знания и закончить проект древних.

– Ты имеешь в виду «Дорогу домой»? 7

– Ну, да. – парень кивнул, – Тогда здесь жить было не очень сладко, насколько я понимаю, и некоторые надеялись удрать в мир, из которого мы пришли. Те люди еще помнили прежнюю жизнь. Они пытались сохранить хотя бы кусочки древнего наследия.

Я немного помялся, но решил быть откровенным:

– А ты в курсе, что проект был завершен?

– Конечно. Это общеизвестно. Точнее, было общеизвестно. Только что толку от него, если не осталось людей, которые знают, как им пользоваться?

Он внимательно посмотрел на меня, но больше ничего не сказал.

Я помолчал, посмотрел на Ану. Та сидела безучастная, хотя, похоже, внимательно слушала нас. Показалось, что стало жарче, навес хлопнул полотном, ветерок вернул кусочек прохлады.

– Вы понимаете, что в город, за скелле, послали гонца еще до того, как вы опустились? – спокойно продолжил Виутих.

Ана криво усмехнулась. Я вздохнул:

– Я не понимаю другого. То, что ты говоришь, я уверен, ни капли не похоже на то, что ты должен говорить. Где сказки про гнев богов? Где сказки про их дары? Вот, объясни мне, что ты хочешь? – я ткнул пальцем в направлении монаха.

Виутих выпрямился, его лицо успокоилось, он смотрел на меня как человек, принявший решение:

– Заберите меня.

– В смысле? – я непонимающе поднял бровь. Ана, безучастно рассматривавшая склон ущелья напротив, повернулась к монаху.

– Ты, что, кусок колбасы? Что значит, заберите меня? Куда забрать? Зачем? – я еще долго собирался перечислять вопросы, которые теснились у меня в голове, но монах перебил меня:

– Я объясню. – он оглянулся на тропу, помялся и продолжил, – У меня был учитель. Он умер три месяца назад. Я думаю, что он последний, кто помнил, чему на самом деле мы должны были служить. Все, что я знаю по новой физике, рассказал мне он. И показал кое-что. Кроме меня здесь нет никого, кто вообще интересуется этим. Вот, та троица, которая вас встречала, это наши видящие. Им ничего не нужно – у них есть все, что они пожелают. Любые поиски, любое любопытство по отношению к знаниям древних – это потенциальные проблемы со скелле, – Виутих быстро посмотрел на Ану и отвернулся, – Так, зачем им проблемы?

– Ну, и зачем ты нам?

Парень, все также наклонившись вперед, внимательно смотрел на меня:

– То, что вы не мун – очевидно. И вы – никакой не метис. Я думаю, что вы ищете ответы на те-же вопросы, что и я. Для этого вы сюда и явились. Меня учили логике, я умею складывать два плюс два. И я уверен, вы тоже ищете дорогу домой, но не для того, чтобы убежать, а для того, чтобы вернутся.

Я был совершенно ошарашен его прозорливостью. Большинство людей здесь, как я думал, вообще бы не поверило, расскажи я им мою истинную историю. Этот парень видел меня первый раз в жизни, но уже раскусил, хотя и не догадывался о моих истинных мотивах. Его способность делать правильные выводы из таких незначительных данных – восхищала. Однако, несмотря на это, просьба «забрать его» выглядела сомнительно. Что мне с ним делать? Нянчиться и заботится?

Пауза затянулась и, что удивительно, молодой монах вновь сделал правильный вывод:

– Не надо меня возить, как колбасу. Я ведь последний, кто знает, хоть что-нибудь. Вы можете меня проверить.

Он замолчал, вопросительно глядя на меня. На скелле он сейчас не обращал никакого внимания. Я подумал, в конце концов, я же летел сюда задавать вопросы, так почему бы не воспользоваться возможностью?

– Ну, хорошо. Вот скажи, если события образуются случайной комбинацией элементов, то почему же реальный мир не выглядит полным хаосом? Ведь, в любой момент, любая пара элементов может с равной вероятностью образовать событие.

Ана повернулась ко мне с недоумевающим видом. В отличии от нее Виутих, видимо, несколько расслабился, откинулся назад, вновь оглянувшись на тропинку – на той по-прежнему никого не было видно. Глубоко вздохнув, он заговорил уже спокойно и уверенно:

– Учитель говорил, что, работая с ультимативной моделью, нельзя пользоваться словами, не давая им определения, которое следовало бы из этой модели.

Ана фыркнула, я нахмурился, пытаясь понять парня. Тот догадался, что перегнул палку и начал торопливо и многословно объясняться:

– Ну, вы же понимаете, что любое наше слово – это обозначение какого-то объекта или его качества в нашем сознании. А если мы собираемся строить мир от начала, от простого набора элементов, то мы не можем к нему применять обозначения из другой теории, из другого опыта, если только прямо не определили их связь с моделью. Вот, например, время. В модели новой физики его нет. Точнее, нет времени, такого как оно воспринимается нами в каждодневном опыте. Там время – это просто последовательный ряд событий. Нельзя, например, сказать, что между одним событием и следующим за ним прошло сколько-нибудь времени. Потому, что есть, просто, два последовательных события и между ними ничего нет и быть не может. В этой модели – события и есть время.

Я решил вернуть его ближе к теме моего вопроса:

– Так все-же, почему мы не видим хаоса вокруг?

– Если коротко, то потому, что события образуются элементами только один раз. – он посмотрел на наши непонимающие лица и добавил, – каждый элемент от начала, в силу того, что он отличается от другого, имеет потенциальную возможность образовать с ним событие, и, так как ничего другого в этой модели вообще больше не происходит, то рано или поздно, такое событие происходит. Причем, когда я говорю рано или поздно, то я имею в виду лишь место этого события в общей последовательности. С точки зрения элементов они просто образуют события с другими элементами. Когда, рано или поздно, таких вопросов не стоит, потому что, ничего другого, в том числе и времени отличного от определенного, как цепь событий, там нет.