Чтение онлайн

Придя к себе домой, Захарий сразу уснул, и снова во сне он увидел своего еще не рожденного сына. “Захарий, ты нарушил обет назарейства, и твой еще не рожденный сын будет наказан за твое предательство. Запомни, что ты, только ты будешь виновным в этом”. — “Нет-нет, накажите лучше меня, хотя я уже и так наказан, но не трогайте моего сына”, — и он застонал. “Захарий, что с тобой?” Он вздрогнул и проснулся, на его глазах были слезы. “Дорогой, но что же ты меня так волнуешь, мне же нельзя сейчас волноваться, я хочу сохранить плод наш”. Захарий опустил голову. “Про­сти меня, Елизавета, прости”, — думал он.

В дверь постучали. “Входите, входите. Захарий, смотри, это же Мария”. — “Мир вам, Елизавета”. — “Мария, увидя тебя, взыграл плод чрева моего”. — “Елизавета, я рада за тебя, но, но…” — “Мария, что такое?” — “Елизавета, ко мне тоже был глас Божий, и я, и я, тоже очень скоро рожу сына, ибо так глаголил мне Ангел, явившись ко мне”. — “Мария, благосло­венна ты будешь среди всех женщин, ибо я догадыва­юсь о том, что произошло с тобой”. — “А почему Захарий все время молчит?” — “Мария, Бог его наказал за его неверие, и теперь он страдает и мучается. Но я надеюсь, что Бог простит его”. — “Елизавета, я тоже буду просить Бога день и ночь простить его”. — “Мария, мы уже почти девять лет не были в Назарете, как там?” — “Да все по-старому, только вот все чаще и чаще стала появляться над селением огненная колес­ница. Назарейство всякими путями старается призы­вать народ и убеждать его в том, что это дьяволы лета­ют в небесах, а я же думаю, что это Ангелы небесные посещают нас”. — “Мария, как бы ни было, пусть даже это будут Ангелы, главное, что скоро у нас будут дети, и я не могу нарадоваться этому”. — “Да, Елиза­вета, Господь избрал нас, и мы должны гордиться этим, ибо не каждому дано родить по благословению Бога”. — “Мария, ты права”. — “Захарий, а как ты дума­ешь?” Он стоял молча и только смотрел на них, но душа пела и воспевала Всемогущего, сущего Творца. Если бы в этот момент он мог говорить, он бы расска­зал им об увиденном сне, но дар речи его присутство­вал только в его мыслях. Захарию стало обидно. Ели­завета эта заметила и промолчала, не стала она тере­бить его страждущую душу.

Погостив четыре дня, Мария снова отправилась в Назарет. Когда Захарий провожал ее, ему стало вне­запно не по себе. У него что-то зашумело в голове, пред глазами появились светящиеся круги, они лопа­лись пред его взором, как мыльные пузыри. Он не мог понять, что с ним творится. Через некоторое время все прекратилось. Захарий смотрел вслед удаляющейся Марии. “Но почему я вижу впереди нее стоящий крест, от которого исходят необыкновенные лучи, возносящие­ся к небесам, неужели я начал терять разум?” — поду­мал он, и внутри его что-то заговорило: “Нет, Захарий, ты благ и здоров, и ты ничего не должен бояться. Вот уже скоро исполнится четыреста лет, как на вашей земле обетованной не был рожден ни один пророк, и с этого дня ты будешь избранным, настоящим прорица­телем. Многое увидишь своим внутренним зрением, и то, что будешь видеть и слышать, старайся все записы­вать, дабы все смогли прочесть все видимое и слыши­мое тобой”. — “Я прошу Тебя, Господи, прошу еще раз: верни мне дар речи”. —

“Захарий, еще не время”. — “Но я больше не могу так жить”. — “Сможешь, и терпение твое поможет тебе”.

“Захарий, Захарий, я не узнаю тебя”. Он посмот­рел на Елизавету, хотел сказать ей о том, что он, про­стой епископ, слышит Бога . Но из его уст исходило только одно: “Гм-гм”. — “Идем, идем домой”. — “Все-таки странные вещи в последнее время стали проис­ходить в нашей семье”, — подумала Елизавета, — неужели Иуваль?.. Нет-нет, он на это не способен, хотя все началось с него. Именно после его посещения у нас изменилось буквально все. Господи, Боже Ты мой, он легок на помине”. Им навстречу шел Иуваль. “Мир вам”. — “Мир и тебе”. — “Елизавета, я иду не к вам, — он посмотрел на Захария, — мне нужно посетить синедрион, и я сегодня отправлюсь в Иеруса­лим. Я так решил: нельзя скрывать слышанное и уви­денное мною. Пусть знают все, что мы были удостое­ны чести видеть Архангела Гавриила”. Захарий начал трясти головой: “Гм, гм…” — “Захарий, я тебя понял: ты не хочешь, чтобы об этом знали члены синедриона, но я все равно пойду, и меня никто не остановит. Из­вините меня, но когда я вернусь, то я обязательно наве­щу вас и все расскажу”. — “Иуваль, не боишься ли ты наказания от уважаемого собрания?” — “Иуваль ниче­го не боится и никогда не боялся, Елизавета, запомни ты это навсегда”. — “Конечно, я запомню, но вспомни тот день, когда вам было явление Божье, то живот за­болел не у Захария, а у тебя”. Иуваль покраснел. “Нет, этого не было, это, Елизавета, тебе показалось”. — “Что ж, дай Бог, чтобы это было так. Счастливого, Иуваль, тебе пути, и возвращайся скорее, а то мы бу­дем скучать по тебе”. Подойдя к своему дому, они уви­дели стоящего старца. “Кто бы это мог быть? — подумали они. “Мир вам”. — “Мир и тебе. Но мы тебя не знаем”. — “Зато я о вас наслышан очень много. Имя мое Авраам”. — “Авраам, и чем мы это прославились?” — “Вот как раз я и хочу поговорить с вами об этом”. — “Что ж, идем тогда в дом”. — “Спасибо вам, что вы мне не отказали в своем гостеп­риимстве”. — “Пожалуйста, присаживайся, и мы тебя слушаем”. — И Авраам начал рассказывать им о Боге и колеснице. Елизавета с Захарием слушали его очень внимательно. Хотя во все рассказанное было трудно поверить, и лишь то явление, что произошло у них на глазах, подтверждало о реальности Авраамового рассказа.

“Спасибо, Авраам, тебе. Муж мой после… болез­ни не может говорить. Я же женщина простая и не могу тебе ответить на какие-либо твои вопросы, так что извини ты нас”. — “Хорошо, Елизавета, если к Заха­рию вернется дар речи, то я снова навещу вас”. — “Мы только будем рады и, пожалуйста, не хули нас”.

— “Нет-нет, ради Бога, я на это не способен, я про­жил долгую жизнь, и после всего увиденного я только понял, для чего я жил. И хочется мне вестью поде­литься с очень добрыми и достойными людьми. В общем таких людей, можно считать, что я уже нашел. Оставайтесь с Богом”. — “Здоровья и счастья тебе, Авраам, не забывай нас”.

Авраам медленно шел по одной из улиц Хеврона. “Да, действительно, на белом свете живут еще очень хорошие люди. С ними приятно находиться рядом даже в тот момент, когда они молчат, — думал он, — а Захарий, судя по всему, добрый человек, он мне напо­минает Горро, наездника из огненной колесницы. Гос­поди, прошу Тебя, верни ему речь его, пусть он говорит во славу Твою, ибо такой человек никогда Бога не подведет”.

Иерусалим очень шумный и многолюдный город. Иувалю казалось, что он попал в другую страну. Он чувствовал себя на высоте: “Я здесь удивлю всех сво­ими рассказами, меня будут знать все”, — думал он, следуя по прямой улице.

“Эй ты, осел, подойди к нам”. Иуваль посмотрел по сторонам? “Уважаемые, но я… но у меня нет осла.

— “Это мы и так видим, осел есть ты”. — “Как вы смеете обзывать меня?” — “Слушай, ишак ты лопоу­хий, лучше молчи и побыстрее отдай нам деньги”. — “Но их нет у меня, я беден”. — “Да нет, одеяния твои сверкают на тебе, ты, наверное, император Римский”.

Раздался громкий смех. Пятеро молодых людей ста­ли трясти его, как маслиничное дерево. “Хорошо, хо­рошо, вот возьмите, это все, что есть у меня”. Он достал несколько монет и отдал напавшим на него. Его толк­нули в спину. “Ступай отсюда и побыстрей”. Иуваль бросился наутек. “Боже, Боже милостивый, вот я уже и прославился. Что ж дальше будет? — думал он, — хорошо, что не все деньги забрали, а то я здесь умер бы с голоду. Нужно устроиться где-то на ночлег, если днем здесь такое творится, то вечером меня могут… нет, об этом не следует думать. Завтра посещу уважае­мое собрание и сразу же отправлюсь домой”. Иуваль трясся от страха: “Вот нечистая дернула и привела меня сюда. Войду-ка я вот в этот дом, может, пустят на ночлег”. Он постучал в дверь: “Можно к вам?” — “Что тебе нужно?” — “Мне нужен ночлег”. — “А ты заплатишь?” — “Конечно, заплачу”. — “Тогда вхо­ди”. — “Мир вам”. — “Мир и тебе. Слушай, стран­ник, а почему у тебя такой вид? За тобой что, дикие звери гнались?” — “Да лучше бы звери, люди меня довели до такого состояния”. — “Как твое имя?” — “Иуваль. А вас как мне величать?” — “Меня Сомей, жену Азура, а это сын мой, ему семь лет, звать его Осия”. — “Какой хороший мальчик, подойди ко мне, я тебе монетку дам”. Осия подошел, взял монету, по­смотрел на Иуваля. “Дай мне еще, у тебя их очень много”. — “Нет, Осия, мне отцу твоему нужно запла­тить за ночлег. Сомей, я хочу вина и что-нибудь по­есть”. — “А вот этого у меня нет. Но если хочешь, то я пошлю Осию, и он купит все, что желаешь ты”. — “Хорошо, хорошо, пусть Осия сходит. Вот деньги, пусть бежит”. — “Сынок, Осия, возьми с собой Варавву, а то у тебя могут отнять деньги”. — “Хорошо, отец”. — “Сомей, а кто такой Варавва?” — “Я их хорошо не знаю, они недавно живут здесь, но он хороший друг моего сына, хотя он и старше от него. Это не мальчик, а камень, хотя от такой жизни сам можешь стать кам­нем”. — “А родители у этого мальчика есть?” — “Иуваль, я точно не знаю, есть ли они или нет, но с кем-то он живет. Да от него ничего не добьешься, но он мне нравится, думаю, что из него получится настоя­щий мужчина”. — “Сомей, скажи, не говорят ли у вас в городе об огненной колеснице, которая летает, как пти­ца в небесах”. Сомей посмотрел на Иуваля. “Не гово­ри об этом никому, ибо тебя забросают камнями”. — “Значит и здесь ее видели”, — подумал Иуваль.

“Осия, вы так быстро вернулись?” — “Да, Отец, потому что мы тоже есть хотим”. Иуваль так жалостно посмотрел на детей, что у него пропал аппетит. “Осия, вот вам с Вараввой еще деньги, бегите и купите все, что желаете, и мы сейчас устроим пир”. Они пировали очень долго, и лишь под утро Иуваль уснул.

“Варавва, — обратился Осия, — ты видел его хранилище?” — “Да, видел”. — “А видел, сколько там монет?” — “Видел”. — “Может, возьмем совсем немножко?” Последовал подзатыльник. “Тебя человек накормил, а ты, Осия, хочешь его наказать, отблагода­рить воровством. Смотри, если я узнаю, что ты взял у него деньги, то тебя я утоплю в Иордане”. — “Варав­ва, я пошутил”. — “А на базаре со старцами ты тоже шутишь?” — “Но я же есть все время хочу”. — “Я

тоже хочу и поэтому пасу овец, чтобы не умереть. Но признаюсь, если бы я попал к Ироду во дворец, я бы забрал у него деньги и накормил всех голодных. Все, Осия, мне пора, а ты смотри!” — “Так, дети, спать, спать”. — “Отец, я иду”.

“Иуваль, вставай, солнце уже высоко”. — “Со­мей, это ты?” — “Нет, это царь Ирод, вставай”. Иуваль встал. “Может, я еще у тебя останусь на ночь?” — “Мне все равно, твои деньги, мой дом для тебя, живи сколько хочешь, мне так легче будет”. — “Что ж, тогда я сейчас уйду к мудрейшим людям, поговорю с ними и вернусь к тебе”. — “Удачи тебе, Иуваль, возвращайся поскорей”. — “Сомей, извини меня, я попрошу тебя, пойдем со мной, ибо я один могу заблу­диться в этом городе”. — “Идем, я не против. Если не секрет, кого ты хочешь увидеть и встретить, ведь в здание, где проходит собрание, не каждого пускают”.

— “Сомей, я хочу поговорить с ведущим и ежели он сочтет нужным, то я выступлю пред всем собранием”.

— “Да, Иуваль, ты смелый человек”. — “Да-да, Со­мей, у меня и отец был такой”. — “Вот мы и при­шли”. — “Что так быстро?” — “Это тебе показа­лось, не трать время, иди, тебя там, наверное, уже ждут”.

— “Сомей, все возможно. Ты же подожди меня где-нибудь в тени, а вообще-то нет, на тебе деньги, ску­пись и, когда я освобожусь, сразу отправимся к тебе”.

— “Это, Иуваль, хорошая идея, я мигом”. — “Сомей, не спеши, ведь я не знаю, сколько я побуду у уважае­мых людей”. — “Я думаю, что они тебя долго не задержат”.

Иуваль вошел в здание. “Господин, что вам нуж­но?” — “Извините меня, но я хочу встретиться с веду­щим, мне нужно кое-что рассказать”. — “Пройдите вон туда, там находится ведущий собрания”. — “А звать его как?” — “Господин Хори”. Иуваль очень волновался, но все-таки зашел к ведущему. “Господин Хори, можно ли мне поговорить с вами?” — “Имя твое и откуда ты?” — “Я-я, меня звать Иуваль, родом из Хеврона”. — “Ты что, там в Хевроне не мог погово­рить с епископом Захарием?” — “Я с ним говорил, но никакого ответа не получил от него, ибо Господь нака­зал его, забрав дар речи”. — “Что ж, тогда я слушаю тебя”. И Иуваль начал свой рассказ. Хори слушал его внимательно, после громко рассмеялся: “Все Иуваль, больше не смеши меня. Слуги, стража, берите этого вновь явленного пророка, и его нужно так высечь, что­бы он снова воочию увидел Архангела, летающего на огненной колеснице”. — “Слушаемся, Господин”. — “За что, за что вы меня?” — “Лучше подними край хитона, молчи и терпи”. Сколько все это учение про­длилось, Иуваль не помнил, очнулся он посреди пло­щади. Сомей, спрятавшись за деревом, наблюдал за ним. “Не шевелится, наверное убили, — думал он. — Нет, нет, шевелится, нужно помочь ему. “Иуваль, вста­вай, что с тобой случилось?” — “Сомей, слава Богу, это ты?” — “Так что с тобой случилось?” “Наверное, со­знание потерял и упал, смотри жара какая”. — “А почему у тебя сзади хитон порван?” — “Понимаешь, Сомей, наверное, за что-то зацепился”. — Ну, тогда все понятно, идем ко мне, а то, не дай Бог, сознание снова тебя покинет”.