Чтение онлайн

— Я бы и не влезал, люди взрослые, так надо же, этот обалдуй, братец мой, в самую середку вляпался. Понимаешь, пятнадцать лет разницы, отец умер…

— А мать?

— Что мать?

— Его мать. Кто-то же его родил, обычно это делает мать.

Павел то ли вздрогнул, то ли пытался что-то с себя стряхнуть. Сплетни не были его сильной стороной. Любая баба на его месте тут же бы расцвела если не буйным цветом, то как минимум свежими листочками. Возьмите хоть клинический случай Зузы.

— Его мать мне тоже не нравится, — рубанул он в отчаянии.

Пришлось брать допрос в свои руки, и я горячо пожалела, что нет Ани. Все вокруг так друг за друга цеплялись и переплетались, а меча для рубки узлов в моем хозяйстве, как назло, не оказалось. Пообещав себе запомнить все, что смогу, и даже больше, я принялась выспрашивать:

— Давай по порядку. И по пунктам. Понятно, что ты эту мать знаешь. Сколько ей лет?

Павел взглянул на меня с таким безграничным восхищением, что я даже поежилась.

— Ну ты даешь, в самую точку!

— Ни в какую ни в точку, просто я старая и давно живу.

— Хотел бы я быть таким старым. Так у этой матери пунктик насчет молодости. Погоди, давай я сначала. Приятного мало, но отцу всегда соплячки нравились. Совсем молоденькие, подростки. Эта мать старше меня всего на два года и делает все, чтобы быть моложе на десять. И у нее это даже иногда получается.

— Понятно, неровно к тебе дышит?

— Теперь уже нет.

— Тоже понятно. А к этому Клариному гаду?

Павел вздохнул, но похоже, ему полегчало.

— Тут я как раз ничего и не пойму. По моим прикидкам, она с гадом в доле, а никаких амуров тут и близко не лежало…

— Все-таки ты — не женщина, — вырвалось у меня чуть ли не с горечью.

— Я вообще-то не в претензии. А что?

— А то, нюансов не чувствуешь. В таких вещах любая баба самой нюхливой собаке даст сто очков вперед. Совместные дела?

— Ну и дела! — Павел презрительно фыркнул. — Совместное еще что-то может быть, а уж дела — точно никакого. Я там пригляделся, если бы не Конрад, по барабану бы мне было, но если брат влип… Ну и что, что сводный, я к нему привык. Гад, видите ли, гений артистический, театр, телевидение, кастинги, сценография, художник, мать его так, мир без него — никуда, а он, поганец, морду воротит. Эта язва, Флора ее зовут, ничего не поделаешь, имечко у нее такое, поганца поддерживает, вроде как менеджером у него пристроилась, а Конрада отфутболивает.

— В смысле?

— В общем. Чтобы не влезал, голову не морочил. А от Клары его осторожно так оттирает… Да не в этом дело, раз уж я разнюхал… Тут самое непонятное. Он ни разу ничего не закончил. Сомневаюсь, чтобы хоть одно его великое произведение увидело свет. Начинать-то он начинает, я раз даже случайно на такое начало угодил, ничего не скажу, впечатляет, но ни на продолжение, ни тем более на окончание лучше не рассчитывать. Я однажды в мусоре нашел кусочки распечаток!

Я не стала вникать, зачем и в каком мусоре копался Павел. Кропотливая исследовательская работа была коньком Павла, и в этом на него можно было положиться. Интересной мне показалась скромность гениального художника, который столь самокритично оценивает свои достижения, и мелькнула махонькая ассоциация.

— Ну, хоть раз он что-нибудь довел до конца и отдал заказчику?

— Процентов пять, и то с опозданием.

— Так на что же он живет? Из Клары, говоришь, не тянет. Из этой язвы — Флоры?

— Мима. Она, конечно, изредка по рекламной части что и наскребет, но это не деньги.

— Из твоего брата?!

— Отпадает. Его можешь сразу вычеркнуть.

— А чем он по жизни занимается?

— Какими-то рыбьими исследованиями. Ихтиолог. Я — механик, в водной живности совсем не секу. Ну, и за Кларой бегает. До того свихнулся, что готов этого ее гада на руках носить.

— И мамуся одобряет?

— Похоже на то. Во всяком случае, не возражает, хотя от Клары отгоняет. Все чертовски закручено, погоди, это еще были семечки, а теперь самое дерьмо и вылезло, а то стал бы я такой шухер поднимать. Прикинь, этот сопляк малахольный, мой брат, хочет ему почку отдать!

Так меня огорошил, что я совсем перестала соображать, а ассоциация тут же улетучилась.

— А на кой ляд гаду его почка?

— Для пересадки. Эта сволочь в больнице лежит, почки у него, видите ли, не в порядке, и одну надо железно менять, и как можно скорее. И этот мой убогий братец уже умудрился обследоваться, и вышло, что подходит! Клара издергалась вся, с ума сходит, но свою почку не предлагает…

— А где яга… то есть язва Флора где?

— Похоже, что сейчас в Швейцарии, в очередной раз омолаживается, и как минимум еще недели две до нее не доберешься. А этот чокнутый уже разбежался, отец в гробу переворачивается… Что мне делать?

Мне пришел в голову только один вариант: похищение его брата.

— Давай я тебе еще чаю налью, — неуверенно предложила я, обдумывая свою неожиданную идею. — Разве что машина тебе уже не понадобится?

— Да черт его знает, я бы с радостью стаканчик опрокинул, но у меня еще пара дел в городе. На тебя вся надежда, может, что придумаешь.

— Деньги…

— Полно. Гребет бабки совковой лопатой! Откуда — ума не приложу, ведь работает, как дохлая курица, а Конрад сам лезет, брат милосердия долбанутый, чтобы Кларочка им восхищалась!

Я налила чаю и решила не церемониться:

— Раз такое дело, связать твоего братца и приковать к батарее. Сотовый отобрать. На всякий случай рожу заклеить, то есть морду, в смысле… рот!

— Ты так думаешь? — обрадовался Павел. — Приходило мне такое в голову, наверное, в связи с этими идиотскими похищениями. Даже не знаю… Если не будет другого выхода…

— А сейчас он где, братец твой?

— В настоящий момент дома. Должен о себе заботиться, хорошо питаться, не нервничать… Работает, конечно, у него такая маленькая лаборатория, а по компьютеру — связь со всем миром, исследования проводит насчет здоровья и наоборот, только не разберу, рыбье здоровье или его.

— А когда операция?

— То-то и оно. Или послезавтра, или через три дня. Времени совсем мало.

— А ты раньше не мог сказать?

— Да не ожидал, что все так сразу свалится, анализы делали, обследовали, я тихо надеялся, что мой придурок не подойдет, и вообще не думал, что это серьезно. Вот только когда они вместе с Кларой в больницу поехали, а машину она у тебя бросила, меня как стукнуло… А тут еще всякая ерунда… Знаешь, ведь он ее видел..

— Погоди, ты меня не путай. Кто кого видел?

— Брат Клару, как выходила из дома гада, сказал, что сам видел, а она впала в истерику, пузырь вина вылакала, может, и два, я не считал, еще столько же могла слезами наполнить и пыталась ему глаза выцарапать. Вроде все. Фу!

Но я Павлу расслабиться не дала;

— Давай опять по порядку. Если я правильно поняла, Конрад сказал, что видел, как Клара выходила из дома гада, а она ему за это хотела выцарапать глаза Конраду, ясное дело, не гаду. Правильно?