Чтение онлайн

— Ага. Но как тебе удаётся все запоминать? Тереска снова взялась за топор.

— Я уже давным-давно… вообще ничего не читаю… Кроме исторических книг. Представляешь… сколько у нас будет… свободного времени… когда бандитов поймают… и мы перестанем… за ними бегать! С ума сойдём… от безделья!

Шпулька подумала про себя, что тогда Тереска найдёт на свою голову что-нибудь такое же трудоёмкое, но вслух ничего не сказала. Молча встала с бревна и принялась собирать поленья.

— Вообще как-то глупо, — наконец заговорила она. — Нам бы тоже машина не помешала. А то они все катаются, а мы за ними все летаем.

— Верно. Летом у нас была хоть колымага…

— Зигмунт, когда приезжал на Рождество, отвинтил колёса и снова приделал полозья. Сказал, можете теперь кататься на санках. Вот кретин…

Тереска справилась с сучковатым чурбаком и озабоченно оглядела тающую груду.

— Дрова кончаются, — мрачно сказала она. — Отец договаривается насчёт оптовой закупки, но пока договорится, топить будет нечем. Придётся мне ехать в деревню, выпрашивать у мужиков выкорчеванные коряги. Жаль, что мы живём не у леса…

— Эй ты, у-у-у! — завыл Янушек на лестнице. — Ты там?

— Меня нет! — рявкнула Тереска. — Дрова сами рубятся! А что?

— Милиция за тобой пришла! Давай скорее! Может, отделаешься пожизненным сроком!

— Придурок, — буркнула Тереска.

Бросив поставленный на колоду чурбак, она двинулась наверх прямо со своим изуверским топором. Заинтригованная Шпулька увязалась за ней.

В гостиной дожидался Кшиштоф Цегна, уклончиво отвечая на расспросы супругов Кемпиньских.

— О, хорошо, что вы вместе, — с облегчением сказал он при виде Шпульки. — Прошу вас пройти со мной, вам придётся дать показания и кое-кого опознать. По фотографиям.

— Детка, а ты не могла оставить топор там, на месте? — неодобрительно поднял брови пан Кемпинь-ский. — Тебе так трудно с ним расстаться?

Тереска посмотрела на топор, а потом стрельнула взглядом в родителей. Кшиштоф Цегна, не подозревая того, подложил ей если не свинью, то молочного поросёнка уж точно. Она вовсе не намеревалась посвящать родителей в тайны своей детективной деятельности. Не оберёшься охов и ахов, а у неё сейчас на семью совсем нет ни сил, ни времени, не хватало ещё семейных проблем. С минуту она раздумывала, как выйти из положения, не наболтал бы Цегна лишнего, пока она будет одеваться. И так, наверное, рот на замке не держал. Надо ему на это время заткнуть его…

— Сейчас пойдём, — поспешно сказала она и, не давая Цегне опомниться, сунула ему в руки топор. — Пока мы переоденемся, отнесите, пожалуйста, топор в подвал.

Пока чета Кемпиньских приходила в себя от Терескиной фамильярности и отговаривала Цегну, пока тот убеждал супругов, что ношение топоров для него только в радость, пока он вернулся из подвала, подруги были уже готовы к выходу. Они сразу поволокли его из дома, не позволяя продолжить беседу с хозяевами.

— Янушек, в чем дело? — подозрительно спросила пани Марта.

— Ничего особенного, — равнодушно пожал плечами Янушек. — Они с этим милиционером подружились, и он с одной из них поженится. Пока, правда, неизвестно, с которой… Некогда мне разговоры вести, меня уроки ждут…

В милицейском автомобиле Тереска вытащила из сумочки толстую пачку фотографий и с гордостью вручила её своему коллеге.

— Только не болтайте лишнего при моих родителях, — предостерегла она. — Они почище вашего майора. Вот тут вам и ваши машины, и ваши преступники, правда, никакого серьёзного преступления в кадр нам не попалось.

У Кшиштофа Цегны снова отнялся язык, зато руки ухватились за снимки довольно проворно.

— Вот здорово, как раз то, что нужно, — наконец возбуждённо сказал он, любуясь фотографиями. — Вам надо будет опознать здесь и на наших кадрах этих типов и дать подробные показания. Скоро с афёрой покончат, они уже все под колпаком. Одной только мелочи не хватает…

— А вы как же? Как вы-то смотритесь?..

— Очень даже неплохо. Внёс свою лепту, хотелось бы, правда, побольше. Беда в том, что сейчас зима.

— А почему?

— В местах, где вы побывали, у них наверняка тайники. Они там прячут контрабандный товар, больше негде. А если они его закопали, как отрыть, если земля промёрзла? На участках можно спрятать где угодно, дачник всегда возится с землёй, разве поймёшь, сажает он или что-то зарывает? Трудности, конечно, будут.

— А зачем надо было тянуть до зимы? — осуждающе спросила Шпулька. — Почему не взялись за поиски осенью? Мы ведь уже давно говорили…

— Говорить-то говорили, только никто не верил, потому что никакие следы к ним не ведут. Участие принимают, а к доставке контрабанды никакого отношения не имеют. Загадка…

— Им тоже сейчас трудней, — философски заметила Тереска. — Закопать в мёрзлую землю тоже нелегко. Наверняка у них тайники не в земле.

— Может быть, только где?

В отделении милиции перед подругами выложили кипы фотографий. Очень гордясь собой, проникшись возложенной на них ответственной ролью, они внимательно и с большим интересом стали их изучать. Кроме участкового, в кабинете подруг поджидали ещё двое симпатичных субъектов, перед которыми Кшиштоф Цегна то и дело норовил стать навытяжку. Одним из них был тот самый майор с птичьей физиономией.

На снимках среди множества незнакомых лиц мелькали и знакомые.

— Это тот маленький, чернявый и лохматый, который ездит на «фиате», — уверенно разъясняла Тереска, а Шпулька утвердительно кивала головой. — А вот тот с ухом, из «опеля». О! Да тут и Наполеон под Москвой, из «мерседеса».

— Смотри! — ужаснулась Шпулька. — Это же тот ненормальный! Чур меня, не дай Бог приснится!.. А этот как сюда затесался?

На одной из фотографий был гориллообразный парень из Тарчина.

— Этого человека вы тоже знаете? — заинтересовался майор.

С большим чувством Шпулька ещё раз описала подробности каторжной операции по добыче саженцев, и теперь уже Тереска подтверждающе кивала головой. Слушатели попались благодарные, внимали с упоением и смотрели на обеих во все глаза с каким-то особым интересом. Уже знакомые с этой историей участковый и Кшиштоф Цегна предусмотрительно помалкивали.

— Вот, значит, как, — высказался майор и как-то странно закашлялся. — С виду вроде бы отпетый бандит, а душа у него, оказывается, — чистое золото! Вы добыли уникальные сведения.