Чтение онлайн

Ну, разве не дуб? Идиотский вопрос.

Очень меня волнует его документация. Меня бросили, экс-мой мужчина проводил меня, стиснув зубы, домой и с нескрываемым облегчением удалился. Его уже не было. Оказался вне пределов досягаемости. И я не могла:

1. Закатить ему страшный скандал.

2. Задать ему вопросы, настойчиво требуя ответов.

3. Припереть его к стенке.

4. Расцарапать ему ногтями рожу.

5. Разбить о его башку несколько тарелок.

6. Предстать перед ним прихорошившейся и искусительной, чтобы предложить бокал вина на прощание.

7. Затащить его в постель.

8. Рыдать в жилетку.

Хотя жилетка, под которой ничего не бьется, кроме нетерпения и враждебности, представляется нам предметом, лишенным ценности. Жилетке мы должны как минимум нравиться, чтобы имело смысл проливать в нее слезы.

9. Я ничего не могла.

А этот бездушный и безмозглый осел морочит мне голову документацией!…

Мне хотелось забиться в уголок и не дотрагиваться до того узла, что во мне завязался. Или наоборот – мазохистски расковыривать его маникюрными ножницами, И ни с кем не разговаривать, а если уж и говорить, то никак не о документации. А скорее о типах надгробных плит.

Как же! Документация! Пусть ее себе всадит в уши!

Самой большой трагедией женщин стало равноправие.

Биология, к сожалению, за общим прогрессом не последовала. Сопротивляется почему-то, люди свое, а она свое, и никто ей не указ.

С прискорбием приходится констатировать, что по-прежнему только женщины рожают детей и – мало того – еще и выкармливают их своей грудью, и ни один мужик не собирается этим заняться. Ни один также не рвется браться за то, что традиционно считалось дамской работой. Единственная мука, которой они добровольно подвергаются, это – химическая завивка, да и то, где сегодняшней холодной до прежней – горячей!

Одна дама как-то сказала, что ходит в парикмахерскую и делает химию только для того, чтобы пережить неземное наслаждение, когда снимаешь это горячее железо с головы.

Мужчины весьма благоразумно решились на эту процедуру, только когда она приобрела более мягкий характер. И можно только позавидовать их здравомыслию.

Женщины же, по всей видимости, последний ум растеряли.

Мало им было рождения детей, мало домашних развлечений в виде стирки, готовки и шитья, мало проблем с мужиками, которых надо обслуживать, так еще занялись прямым мазохизмом и решили пойти на службу и зарабатывать деньги. Таким образом, к традиционным занятиям прибавили себе еще модерновые.

И вот мы видим счастливую женщину, живущую полной жизнью, прямо-таки нуждающуюся во всевозможных политических и гражданских правах: в одной руке у нее пылесос, в другой – калькулятор, третьей с нежной улыбкой на устах она подливает чаек дорогому муженьку, четвертой исправляет ошибку в школьной тетради ребенка, пятой связывает в узел грязное белье, чтобы отнести в прачечную, шестой… погодите, погодите, это какой-то осьминог получается! Да ладью уж, шестой делает себе изысканный макияж, седьмой поливает цветочки… Восьмой моет посуду.

Ну, скажем, узел с бельем удастся всучить мужу, хотя они прачечной терпеть не могут. Странное дело, чистая, условно чистая и даже грязная наволочка на подушке не производит на них ни малейшего впечатления, та же самая наволочка, пересчитываемая в прачечной, потрясает их до глубины души. Удивительное явление. Узел, однако, весит порядочно, что дает нам аргументы. Мужчина, как почти все животные мужского пола, физически сильнее, а даже если это и не так, ни за что в жизни не признается. Вот пусть и таскает.

Ясное дело, существуют честные и благородные, которые помогают женщине по дому и на кухне. А вообще непорядок. У нас равноправие или нет? Равноправие. Тогда почему на кухне мужчина помогает женщине, а не наоборот? Должно быть все поровну. По четным дням она ему помогает, по нечетным – он ей, а о високосных годах, так и быть, спорить не будем.

А раз такой случай, давайте представим себе этот перевернутый мир, где женщина оказывается на месте мужчины, а мужчина – на месте женщины. Вот красотища-то!

Да, есть такие, есть, что и в магазин сходят, и посуду помоют, и картошку почистят, и на родительское собрание в школу пойдут, и сами себе постирают трусы и носки, и даже чай женщине подадут. Все сделают, мрачнея день ото дня, и в конце концов нас разлюбят, ибо вовсе не такая каторга – цель всей их жизни.

Нет, не совсем так.

Одни нас разлюбят, а другие на нас женятся.

Тут их сам черт не разберет. Одно ясно: что бы они ни сделали, цель будет одна – избавиться от традиционно бабской работы.

Таким макаром женщины с воплями протеста, размахиванием направо и налево белой рабыней, эксплуатацией человека человеком, ущемленным биологическим видом, дискриминацией по половому признаку и прочими подобными бреднями достигли ошеломляющего успеха в виде каторжной работы для себя и фантастических льгот и привилегий для мужчин. А последние с огромным здравомыслием, а следует признать, что когда речь идет о том, чтобы избавиться от утомительных обязанностей, они проявляют прямо-таки потрясающую расторопность, тут же сообразили, в чем дело, ничуть не сопротивлялись и с чувством удовлетворения приняли предложенные им выгоды.

А видя при этом жуткую глупость женщин, перестали их уважать.

Беда женщин в связи с эмансипацией так велика и необъятна, так глубока и всестороння, содержит в себе столько аспектов, что не знаешь, с какого боку к ней и подступиться. Своей хронологии эта гадость не имеет, поэтому пройдемся по разделам.

Начнем с самого жестокого и отвратительного.

С денег.

Ладно уж, что там говорить, было время, когда какая-нибудь такая несчастная, даже с солидным капиталом, доступа к нему не имела, так как имуществом распоряжался папенька, супруг, брат, дядюшка или еще какой-нибудь представитель явно худшей половины человечества. Но как известно, голь на выдумку хитра, притесняемые дамы прекрасно приспособились к существующим порядкам и вытягивали из всех этих господ денежки самыми разнообразными способами, правда, иногда с удивлением обнаруживая, что доить-то уже и нечего, так как те тоже умеют транжирить. Весьма прискорбно. Понятно, такое положение дел следовало изменить, что и было сделано.