Чтение онлайн

Увидев это, бабушка высказала предложение как следует всыпать ей по одному месту, но пани Халина не согласилась — такая воспитательная мера была привилегией родного отца. Вспомнив об отце Боженки, она сразу вспомнила и о запеканке в духовке, и о недоделанном муссе, и раздражение придало ей храбрости.

— А ну говори, где была? Неужели к Тадику попёрлась? — крикнула она, случайно угодив в яблочко.

Божену так и подбросило от ярости. Ведь сейчас не из-за Тадика она психовала, и в глаза его не видела. Зато все эти сволочи, которые его окружают, которые так обошлись с ней, так унизили её, а она не смогла им ответить как следует…

И, сев на постели, несостоявшаяся невеста заорала:

— Я же говорила! Я знала! Куда вы его отправили, это же бандитская малина! Посмотрела бы я на вас, мамочка, захоти вы с сыночком поговорить!

Так вам и разрешат, как же, держи карман шире.

Вот разве что в тюрьме, когда за решётку посадят вашего обожаемого сыночка, если свидание дадут!

Обед вылетел из головы у пани Халины. Ужасная картина — Тадик за решёткой — заставила её забыть обо всем прочем.

На хаотичные расспросы Боженка давала ещё более хаотичные ответы, которые вконец запутали пани Халину. А тут ещё бабушка подзуживала, она-то ни на грош не верила Боженке и стеной стояла за Тадика. Сбежались младшие дети, плачем и криками усиливая общую неразбериху. Сантехник, вернувшийся, как всегда, минута в минуту в положенное время, не увидел в кухне на столе никакого обеда и, разъярённый, помчался наверх, откуда доносился невообразимый гвалт. Тут он быстро навёл порядок, раздавая тумаки направо и налево. Младшие дети с рёвом убежали во двор, Боженка, получив свою порцию, наконец замолчала — рука у отца была тяжёлая, а бедная пани Халина, наскоро заправив суп и налив мужу тарелку, лихорадочно принялась готовить омлет с ветчиной, ибо запеканка превратилась в угли, а недовзбитый мусс пошёл водой.

И в этот момент заявился Тадик. Пришёл он преисполненный решимости окончательно объясниться и расставить все точки над i, чтобы раз и навсегда покончить с матримониальными планами Боженки.

Инстинкт подсказывал ему, что говорить на эту тему лучше всего с сантехником. Поговорят как мужчина с мужчиной, тот поймёт. С самого начала, как только его мать вышла замуж, и даже ещё раньше, у Тадика установились прекрасные отношения с отчимом, никакие недоразумения ни разу не нарушили их тесной дружбы, в лице пана Бронислава он всегда находил союзника. Кто-кто, а уж дядя Бронек должен понять, почему Тадеуш не полюбил его дочь, точную копию покойной мамочки.

Вежливо поздоровавшись, Тадик без церемоний сел за стол и получил изрядный кусок пригоревшей запеканки. Мать знала, что в отличие от мужа сын съест все. Однако, как ни голоден был парень, как ни занят своими проблемами, он заметил неладное.

— Что тут у вас происходит? — прямо спросил он. — Я пришёл кое-что выяснить, но вижу — у вас что-то стряслось. В чем дело?

Зарёванная Боженка, сидя по известной причине на самом краешке стула, не решилась при всех высказываться. За неё высказалась бабушка.

— А в том, дитя моё, что тут на тебя невесть какую напраслину возводят. Этой глупой девчонке, — старушка ткнула вилкой в сторону распухшей от плача Боженки, — втемяшилось что-то в голову, вот её дурацкий язык и натворил бед! Ты переехал в отцовский дом — твоё дело, а она там воду мутит. И пусть мне тут зять не встревает, — грозно обратилась бабушка к сантехнику, который, сделав своё дело, сидел тихо и даже рта не собирался раскрывать. — Я в этом доме прожила всю жизнь, а её мать знаю с рождения, и уж кому, как не мне, понятно, чего только Бронеку не пришлось с ней вытерпеть!

По этому вопросу зять полностью разделял мнение тёщи.

А та продолжала:

— Не пойди она характером в мать, её любой бы с радостью взял в жены. А так — избави Бог!

Такие номера выкидывает, что вот даже обед пропал! Уж не знаю, что она там выделывала…

— Зато я знаю! — перебил бабушку Тадик, чрезвычайно благодарный старушке за то, что провернула за него самую трудную вступительную часть работы. — Об этом и пришёл поговорить. Мама, я же просил…

— Да не говорила я, — смущённо стала оправдываться пани Халина, — она сама сообразила. Хоть я и не очень умна, да, да, знаю сама, чего уж там, но тебя, родного сына, не стала бы выдавать. Возможно, невзначай проболталась, но не нарочно.

— Ладно, пустяки. Приди она ко мне поговорить по-хорошему, все бы миром и кончилось. Так разве она может нормально, как человек? Примчалась, словно фурия бешеная, крик подняла, такой скандал устроила — не рассказать. И хотя вдова моего отца тоже не ангел…

— Ещё бы! — вырвалось у Боженки.

— …но в чужом доме стоило бы вести себя малость поприличнее, — бросив на неё злой взгляд, закончил Тадеуш. — Слышали бы вы…

Тут бабушка перебила внука:

— А сегодня она, похоже, устроила там ещё похлеще базар!

— Как? — поразился Тадеуш. — Ещё и сегодня?

— Сегодня, сегодня! — с готовностью доносила старушка на вечно досаждавшую ей внучку. — Мало показалось, так она опять туда потащилась.

— Спятила! — только и вымолвил Тадеуш.

А бабушка, обрадованная, что внук ничего не знает, поспешила его просветить:

— Опять туда отправилась и с рёвом вернулась, кажется, ей досталось на орехи и от вдовы, и от её деток.

— Бронечек! — обратилась к мужу пани Халина. — Не поженим мы наших детей. Я уже тебе говорила — не хочет Тадик, что ж, вольному воля, так объясни ты, пожалуйста, это своей дочери, никак до неё не доходит. Сам объясни, ведь она на все мои речи — ноль внимания, как горохом об стену.

— На уксус муху не поймаешь! — знай подзуживала бабка.

Вожена слушала и ушам своим не верила. Выросшая в убеждении, что мужчин надо держать в ежовых рукавицах и всегда поступать по-своему, она теперь не знала, что и думать. Все десять лет, что она прожила в одном доме с Тадиком, убеждали её в правильности жизненного кредо, впитанного с молоком матери. Да и поведение отца, тихого и покорного, говорило о том же. Правда, мачеха скрупулёзно выполняла его требования в отношении обеда, ну да она, Боженка, на месте мачехи не стала бы этого делать, уж она бы показала, кто в доме главный. А тут вдруг такие слова за столом! И ещё бабуля со своими мухами…

Боженка не выдержала:

— Не понимаю, чего вы ко мне пристали! Всю жизнь считалось, что Тадик мой жених, а теперь, когда он дал от ворот поворот, никто и не заступится за меня! Вот и пришлось самой действовать, помощи-то ждать не от кого. Родная мамуся уж меня бы не осудила, а помогла, а папочке на собственную дочь наплевать. Тадик ведь в бандитскую шайку угодил, и опять никому до этого нет дела, одна я о нем забочусь! А те бандюги пусть ещё радуются, что в полицию сразу не пошла! Не знаете ведь, какие там подозрительные дела обделывают, а туда же, все на меня накинулись…

От этой неожиданной атаки все просто онемели, лишь Тадик, уразумев обвинение, обратился к отчиму:

— Дядя Бронек, вот скажите честно — хоть раз я говорил о том, что собираюсь жениться на вашей дочери?

Честный сантехник честно ответил:

— Нет. Никогда. — Откашлялся и, немного запинаясь, повторил:

— Никогда не говорил, факт. Но ведь ты никогда и не… как это получше сказать… и не заявлял, что ни в жизнь не женишься на ней, а она настроилась, вот я и того… подумал, промеж вас все решено, и уже радовался, что избавлюсь… то есть того… пристрою, мол, дочку. А ты парень что надо, любой отец мечтал бы только о таком зяте, да и с матерью твоей мы одного мнения были. Вот как оно было, понимаешь…