Чтение онлайн

— Я этот вопрос изучал всесторонне, — заявил он, закончив размешивать сахар. — И выходит, людей больше во всей Вселенной нет. И вообще, в космосе очень неважно обстоит дело с живым белком.

Глядя на начальство, сатирик тоже потянулся за своим завтраком. Вытащив из портфеля целлофановый пакет, он достал из него сваренное вкрутую яйцо. Видимо, оно подсказало сатирику какие-то аргументы.

— У тебя явно перепутались вымысел и действительность, — критически заявил он. И, подумав, добавил: — О том, что в космосе нет белка, писал Лем в повестях о пилоте Пирксе. Но ведь это литературное произведение, мало ли что может написать писатель. Наукой же этот факт еще не доказан. А где мой чай?

— Вот он, — отозвался фоторепортер, подавая с подоконника наполовину опорожненный стакан.

— Свинья! — только и вымолвил сатирик, безнадежно махнув рукой.

Вот и чай у него выпили, а на крутые яйца он уже не может смотреть. Еще немного — и его станет трясти при одном взгляде на яйцо. Нельзя же питаться ими изо дня в день! Дело в том, что жена сатирика, женщина с крутым и решительным характером, сидела на диете, стремясь похудеть, и мужа кормила тем же, что ела сама. А сухие завтраки для мужа готовила она. Отведя взгляд от опостылевшего яйца, сатирик нечаянно взглянул в окно. Весна, называется, сырость и слякоть!

И сатирик обреченно взялся за яйцо. Попытался постучать им по стопке лежавших на столе бумаг. Скорлупа не поддавалась.

Редактор механически помешивал чай, думая о чем-то своем. Потом мрачно произнес:

— Не только Лем. И другие писали о том же.

Сатирик сильнее постучал яйцом о бумаги — с тем же результатом. Оглянулся в поисках более твердого предмета, привстал со стула и, сделав шаг по кабинету, запнулся о вытянутые на середину пола ноги научного консультанта. Споткнувшись, сатирик не удержал равновесия и схватился за редакторский стол, нечаянно ударив яйцом по клавишам редакторской пишущей машинки. Содержимое сырого яйца равномерно расплылось по клавиатуре.

— Холера! — только и вымолвил ошарашенный сатирик.

Редактор вскочил со стула, с возмущением глядя на свою машинку.

— Ты что, спятил? — набросился он на сконфуженного сатирика. — Не можешь свои яйца разбивать о свою машинку? Обязательно о мою?!

— Да не собирался я разбивать о машинку! — оправдывался сатирик. — Этот олух подставил мне ножку, ну и… Да и вообще оно должно было быть крутым. Убери свои копыта, человеку пройти негде!

— Ну что придираешься? — отозвался от окна фоторепортер. — Ты, кажется, жаждал узреть живой белок?

— В космосе, а не на моей машинке! — с гневом выкрикнул редактор. — К тому же живой, а не сырой! А ну-ка вытирай, черт бы тебя побрал! Смотреть на такое свинство не могу, прямо с души воротит!

Тут уже возмутился сатирик.

— Подумаешь, большое дело! А мой белок ведет себя совсем как живой. Смотри, как здорово расплывается во все стороны. И вообще, я разбил яйцо из-за Тадеуша, пусть он и вытирает.

Консультант резко возразил:

— А ты думаешь, меня не воротит? Смотреть не могу на такое! И какого черта ты приносишь в редакцию сырые яйца?

— Это не я, а жена… Ну ладно, дай что-нибудь, вытру.

Принесли туалетную бумагу, и все трое с отвращением принялись обтирать клавиши машинки. Привести машинку в порядок было нелегко. Фоторепортер с интересом наблюдал за действиями коллег.

— А что касается живого белка… — вернулся к прежней теме консультант. — Холера, весь рукав испачкал! А что касается живого белка в космосе, насчет остальных солнечных систем ничего определенного не известно, и очень может быть, где-то во Вселенной затесалась еще одна планета, очень похожая на нашу. И на ней живут существа, очень похожие на нас.

— И тоже бьют сырые яйца о пишущие машинки? — язвительно поинтересовался редактор, стирая отвратительную смесь с клавиши «%».

— Наверняка! — убежденно заверил его сатирик. — Пусть тебя утешает сознание, что где-то в космических просторах в данный момент тоже сидит существо, похожее на тебя, и тоже приводит в порядок свое имущество.

— И очень может быть, те существа разбили о машинку не одно яйцо, а целых два, — подхватил фоторепортер.

— Целую кучу! — в ярости выдохнул редактор. — Две кучи!

— Сто куч! — согласился консультант по науке, пытаясь очистить от желтка манжет своей рубашки. — И скажу вам, очень странно, если это не так…

— Если бы не разбивали яиц о машинку?

— Да нет, если бы не оказалось во всей Вселенной планеты, похожей на нашу. В конце концов, даже глупо думать, что мы — пуп Вселенной.

— Правильно, — согласился сатирик. — Это уже верх кретинизма.

Вынув из пакета второе яйцо, он критически принялся его разглядывать. Фоторепортер поспешно схватил свой фотоаппарат и прижал его к себе.

Весь еще кипя от возмущения, редактор посоветовал злым голосом:

— На всякий случай лучше разбей его над унитазом.

— И вообще, откуда у тебя такое пристрастие к яйцам? — поинтересовался консультант. — Лично я усматриваю в этом нечто ненормальное. Ты не болен?

— Я же вам сказал — это все жена! — жалобно напомнил сатирик и осторожно постучал яйцом по стене. — Нет, это крутое.

— Адам, а с чего тебя вдруг заинтересовал живой белок в космосе? — вспомнил фоторепортер.

Оторвавшись от сатирика, за действиями которого сосредоточенно и подозрительно наблюдал, редактор вздохнул и успокоился, поскольку сатирик разбил наконец яйцо и, сев за свой стол, приступил к завтраку. Редактор тоже сел на свое место, еще раз тяжело вздохнул и стал давать пояснения.

— Хочется чего-то интересного, — грустно признался он. — А эти инопланетяне, эти всякие там космиты… они ведь могли обогнать нас в своем развитии. Вдруг у них страшно высокоразвитая цивилизация? Вдруг они уже не воюют друг с другом, как мы? Знаете, это очень обнадеживающе. Представьте, прилетают они к нам в гости…

— Вот уж не уверен, что мне это понравится, — пробурчал фоторепортер. — Ко мне как раз недавно приезжали гости, только от них избавился. Надоели.

— А вот я бы им обрадовался, — с набитым ртом прошамкал сатирик. — Когда к нам приходят гости, жене приходится кормить их нормально. Осточертели эти яйца вкрутую.

— Что с того, что где-то там и есть живые существа, — с горечью закончил редактор, опять предаваясь меланхолии. — Они так безумно далеки от нас.

Надо сказать, что редактор с самых ранних детских лет, с тех пор как выучился читать, принялся мечтать о космических путешествиях. Мечта о них сияла перед ним путеводной звездой. Подрастая, в зависимости от вновь приобретаемых познаний в области космических полетов и своего настроения, он представлял себя то пилотом космического корабля, совершающего посадку на неизвестной далекой планете, то великим ученым, встречающим на Земле прилетевших из просторов Вселенной неизвестных доселе пришельцев. Алгебру и геометрию он учил в школе исключительно с той целью, чтобы иметь возможность пообщаться с вышеупомянутыми пришельцами. Их умственное развитие в его представлении колебалось от абсолютного нуля до недостижимых на Земле высот, но уж Пифагора, считал он, они должны понять. По мере взросления редактор постепенно распрощался с мечтами самому совершать космические перелеты, но вот с мечтой встретиться у себя на Земле с пришельцами никак не хотелось расставаться. Вдруг все-таки какие-нибудь космиты решатся преодолеть разделяющее нас пространство и прилетят к нам?