Чтение онлайн

Ну, почему, почему всегда так? Почему она первая даже тогда, когда побеждаю я, а не она? Как бы я ни старалась, что бы ни делала, она всегда остается в любимчиках. Ненавижу ее за это. Что она сделала особенного? Ведь, я также как и она, прекрасно откатываю свои программы и вела себя довольно примерно, но все зря…

Помню, как-то раз Коробейникова взяла меня к себе на праздник в день Империи. Больше никого из спортивного центра не позвали, лишь меня. На ее автолете мы приехали к ней домой. Директриса живет в секторе 4а, в больших просторных апартаментах с видом на парковую зону. Все такое большое и светлое, совсем не как у нас в дортуарах – шесть кроватей с бортиками и зеркало. Больше всего меня поразило обилие всевозможных рисунков и картин по всему дому. Потом я поняла, кто их нарисовал – ее дочь. Не знаю, как ее звали, она погибла, когда ей было 16 или что-то около того – выпала из автолета. Или вытолкнул ее кто, не помню точно. Вроде бы поэтому Коробейникова к нам относится почти как к своим детям. Это она так говорит, но я-то вижу, что это не так. Только к Боне такое отношение, к ней одной. Наверное, она больше остальных похожа на ее дочь.

В тот день был праздничный ужин, меня даже посадили за один стол со свободными. Правда, нас было не много – я, Коробейникова, две ее сестры и мать ее бывшего мужа. На несколько часов мне показалось, что они – моя семья. Все были такие внимательные и милые, и в комнате не было зеркал, так что я не могла в очередной раз обратить внимание на то, какая пропасть отделяет меня от них. Я была счастлива тогда. Наверное, это был самый счастливый день в моей жизни.

– Госпожа Коробейникова?

– Проходи, Шила. Присаживайся, – директор выглядит какой-то уставшей и совсем старой, – Мне нужно кое о чем поговорить с тобой… – она тяжело вздыхает и молчит.

Я сажусь на край стула и замираю в напряженном ожидании, надвигается что-то страшное.

– Я… Мне… Ох, как же… – Коробейникова впервые на моей памяти не может найти слов, – Боюсь, нам придется проститься с тобой.

– Что? – я впиваюсь в нее взглядом, но она упорно смотрит мимо меня, – Что Вы имеете в виду? Вы продали меня какому-то филиалу?

– Нет. Не совсем, – она наконец-то собирается с силами и поднимает на меня взгляд, – Ты продана в частные руки.

Мою грудь пронзает острая боль, я невольно закрываю лицо руками.

– Мне очень жаль, – директор встает со своего места и кладет руку мне на плечо, – у меня не было выбора.

От этого ее движения мне становится только хуже, я вскакиваю со своего места и стараюсь как можно дальше отойти от нее:

– Не правда! Вы лжете! У Вас был выбор! Если бы на моем месте была Бона, Вы бы все сделали, чтобы только не отдавать ее в услужение свободным! – мне приятно видеть, как гримаса боли искажает ее лицо, пусть слышит это, пусть знает, что я думаю, пусть хоть на доли секунды почувствует такую же сильную боль, что и я.

– Шила, прошу, не говори так… Я ведь всегда заботилась и о тебе тоже. Разве ты забыла, как я приводила тебя в свой дом?

– Это были всего лишь жалкие подачки! Подарки от того, что я не Бона, Вы откупались от меня!

– Это не так, не так… – она хочет сказать что-то еще, но я больше не могу ее видеть и выбегаю из кабинета.

Быстрее, прочь отсюда, подальше от страшного места. Мне не хватает воздуха, и я выбегаю на улицу за пределы спортивного центра. Жаль, от этой боли так легко не убежишь, она разрывает меня на части.

Суббота, обед. Можно подумать, что мне больше нечем заняться, кроме как ехать в 4с. Пришлось даже отказать Фредди в походе в кино, а все потому, что она вчера не пришла. Я ведь всегда приезжаю туда по вечерам пятницы, а она обычно там. Вчера ее не было. Может быть, придет сегодня?

Уже часа два сижу в автолете на этой чертовой поляне, но ничего не происходит. Не могу больше терпеть, выхожу из машины, как можно сильнее натягиваю капюшон на лицо и направляюсь в сторону жилых домов. Хорошо, что я оделся сегодня попроще, не бросаюсь в глаза редким встречным рейбам.

Честно говоря, прогулка здесь – не самая лучшая затея. Вокруг стройные ряды одинаковых домов, до самой последней детали копирующих друг друга как снаружи, так и внутри. Деревьев не так уж и много, на дороге куча пыли и мусора, а навстречу мне идут рейбы с усталыми лицами, все похожие друг на друга также как их дома.

Вот и ее дом. Ничего особенного, только шторы задернуты во всех окнах. С чего бы это? Она ведь точно там, так показывают приборы. Несколько минут я просто стою перед ее дверью и собираюсь с мыслями. Зачем я вообще пришел? Просто, чтобы увидеть ее, услышать ее голос. И что мне ей говорить?

Решаю все же постучать в дверь – не зря же я шел в такую даль по этой грязи. Мне открывают не сразу. Наконец, в щели между дверью и косяком я вижу чей-то лиловый глаз.

– Кто там еще?

– Привет, я…

Мне так и не удается ничего объяснить, так как дверь неожиданно распахивается настежь и растерянная Бона втаскивает меня внутрь, молниеносно захлопывая дверь за нами.

– Что ты здесь делаешь?

– Просто мимо проходил, решил зайти.

Она смотрит на меня с сомнением. Еще бы, я на ее месте тоже бы не поверил в этот бред. Пока она молчит, я могу рассмотреть ее получше. Вместо одежды на ней длинная разноцветная простыня, волосы собраны в хвост, видно только встала.

– Ну, ладно, проходи на кухню, я сейчас, – она жестом указывает мне на боковую дверь.

Я оказываюсь в маленькой комнатке, до этого я даже не видел никогда таких небольших помещений. Здесь почти ничего нет – стол, два стула, холодильник, плита, шкаф, приемник. И все. Надо же, внутри эти дома еще беднее, чем кажутся снаружи.

Мне становится как-то неловко в этом нехитром окружении. Кажется, будто я пришелец с другой планеты или измерения. Я вдруг понимаю, что многие, очень многие рейбы живут именно так – в таких же узких кухнях поглощают свои завтраки/ужины и никогда не видят ничего другого. Сколько таких кухонь можно разместить в одной нашей столовой? Десять? Двадцать?

Из боковой комнаты появляется Бона, на ней обвисшие штаны грязно-серого цвета и растянутая мужская футболка когда-то ярко-красного, а теперь изрядно полинявшего розоватого цвета. Даже в этом тряпье мне она кажется удивительно грациозной и утонченной, почти такой же, как Ирдэна в своих лучших платьях.

На мгновение воцаряется молчание, но она тут же рассеивает его, начиная незатейливый разговор:

– Чай хочешь?

Я утвердительно киваю, потому что хочу занять себя чем-то, лишь бы не смотреть в упор на нее. Она неспешно заваривает чай для меня и по привычке кладет 6 кубиков сахара. Интересно, кто пьет такой приторный чай?

– Ой, прости, я не спросила – тебе с сахаром или без? – она с досадой закусывает губу.

– Все в порядке, я пью именно так, шесть кубиков, – наглая ложь, я вообще пью только кофе.

Она вдруг вся расцветает:

– Правда? Совсем как … – опять тоже выражение лица, видно чуть не проболталась, чей это дом. – Как чай? Тебе нравится?

– Да, спасибо, очень вкусно, – пока она отворачивается, чтобы сделать приемник потише, я незаметно отливаю изрядную часть этих помоев в горшок с каким-то унылым растением, – А чей это дом?