Чтение онлайн

Уже сегодня мои враги твердят, что если бы не советская тирания, то Запад не стал бы делать атомной бомбы. Мерзавцы и негодяи! Если бы не наша тирания, страшными муками создавшая свою бомбу, то США испепелили бы нас еще по плану «Дропшот». Потому что их ненависть к нам не в 1917 году зародилась и не завтра закончится.

Наконец, Лаврентий встал, как-то неуклюже потоптался у дивана и быстро вышел.

А он углубился в прошлое, в те времена, когда начиналось втягивание в борьбу, превратившую его, молодого романтика революции в беспощадного прораба пролетарской стройки.

Иосиф не входил в большевистский синклит очень долго. Даже летом 1917 года, когда Ульянов бежал от Временного правительства к финнам, а он остался руководителем Партийного центра по вооруженному восстанию, его быстро оттеснили в сторону два небывало энергичных деятеля – Троцкий и Свердлов. Оба появились в Питере как чертики из шкатулки. Оба никогда не состояли в руководстве партии, но энергично вмешались в подготовку восстания и вскоре держали все нити в своих руках. И делали все возможное, чтобы не допустить Ульянова в Смольный накануне октябрьского переворота. Иосиф мало знал Троцкого и был лишь шапочно знаком со Свердловым по ссылке. Тот вообще не числился в РКП (6) до 1917 года, но, примчавшись в Питер из Екатеринбурга, сразу стал вести себя как завзятый вождь. Будто за ним стоит какая-то сила, о которой ни Ульянов, ни другие товарищи не знали. Лишь много позже Иосифу стало известно, что два брата Свердлова тесно сотрудничали с теми же еврейскими финансистами в США и с французским правительством. То ли поэтому, то ли по какой-то другой причине, но Свердлов вел себя так, будто завтра возглавит партию. После переворота все начало развиваться в удивительном для Иосифа направлении. Сначала Председателем ВЦИК был избран Лев Каменев, который пробыл на своей должности всего две недели. Потом, этого, довольно покладистого человека увольняют с формулировкой «за дезорганизаторскую политику и неподчинение ЦК» и тут же Ульянов неожиданно для всех, предлагает на пост председателя ВЦИК кандидатуру Свердлова. Почему из всего руководящего состава он избрал никому неизвестного, но предельно наглого и бесцеремонного пришельца, о котором было лишь известно, что царская полиция разыскивала его за организацию массовых беспорядков, сопряженных с убийствами и грабежами? Кто вынудил Ульянова к этому шагу? Те же силы, которые прислали в Питер Троцкого?

С этого момента Свердлов приобрел фактически равное положение с Ульяновым, а в каких-то вопросах, безусловно, обладал большей властью.

А Иосифа задвинули в задние ряды и назначили комиссаром по делам национальностей. Не самая важная должность в момент революционной ломки! Но он понимал, что является чужаком для прорвавшихся в ЦК новичков. Уже давно появившееся у него чувство одиночества стало усиливаться. Точно также, как когда- то в Таммерфорсе, Иосиф понимал, что снова не допущен в святая святых партии.

Все это нужно было осмыслить, но обстоятельства не позволяли. Иосифа непрерывно бросали на критические участки гражданской войны и единственное, что он мог себе позволить – это возить с собой сундучок с философской и политической литературой. Читать он не прекращал никогда. В 1918 г. он обеспечивал центр хлебом, удерживая для этого Царицын от захвата белыми; его посылали комиссаром на все фронты, где большевикам грозило поражение. Он отдалялся от дел в руководстве, но, бывая в Москве, видел, что Свердлов ведет себя как диктатор, проявляет такую же жестокость, как и Троцкий. По распоряжению Свердлова был начат «красный террор» против врагов новой власти, который вылился затем в террор против крестьянства и казачества. В мае 1918 года Свердлов инициирует начало братоубийственной войны в деревне. В своем докладе «О задачах Советов в деревне» он говорит:

«Мы должны самым серьезным образом поставить перед собой вопрос о расслоении в деревне, вопрос о создании в деревне двух противоположных враждебных сил, поставить перед собой задачу противопоставления в деревне беднейших слоев населения кулацким элементам. Только в том случае, если мы сможем расколоть деревню на два непримиримо враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там ту же гражданскую войну, которая шла не так давно в городах, если нам удастся восстановить деревенскую бедноту против деревенской буржуазии, только в том случае мы сможем сказать, что мы и по отношению к деревне делаем то, что смогли сделать для городов…Я нисколько не сомневаюсь в том, что мы сможем поставить работу в деревне на должную высоту».

И работа «на должную высоту» была поставлена: в деревнях начались невиданный произвол и насилие.

Иосиф не удивился, когда узнал, что Свердлов дал приказ уничтожить семью Николая Второго в июле 1918 г. Он уже понимал, что на Россию опускается ветхозаветная месть за ее верность христианству, а Свердлов и Троцкий олицетворяют собой тех «ангелов смерти», которые выполняют эту миссию.

Но почему Ульянов никак не отреагировал на это убийство? Ведь подобные решения не должны приниматься без коллективного решения вождей. Они чреваты страшными последствиями. Мнение Ульянова просто проигнорировали. Кто он для этих «ангелов смерти», подставная фигура? Если эти ветхозаветные ангелы решили просто задавить русский народ террором, то Ульянов должен понимать, что на одном терроре не выедешь. Но Ульянов молчал, и у Иосифа возникло подозрение, что он запуган. Свердлов явился к Ульянову как темный посланец инфернального мира, крепко обнял его, и тот понял, что смертельный поцелуй вот-вот случится. Неукротимый вождь русской революции был парализован страхом. И эти кошмары не обманули его.

Через месяц после расправы в Екатеринбурге эсерка Фанни Каплан стреляла в Ульянова. Для Иосифа это тоже не стало неожиданностью. Господь дает зрению верующего человека особый хрусталик. И когда Иосиф узнал, что расследование покушения на Ульянова Свердлов поручил палачу царской семьи Якову Юровскому, то в его зрении все стало на свое место. После расправы над царем Юровский прибыл из Екатеринбурга в Москву и получил новое задание. Спешил Яков Свердлов, очень хотел прорваться к власти как можно скорее. Видно, черти ему пятки жгли. Да вот подслеповатая Фанни на его беду дала промашку. За что и была сожжена

Юровским в железной бочке на территории Кремля практически сразу после покушения.

«Ветхозаветная жестокость – подумал тогда Иосиф, – они безмерно жестоки. Убьют, не моргнув глазом».

Иосиф редко испытывал страх. Он вырос в народе, который умеет сражаться с врагом лицом к лицу, глаза в глаза. Среди грузин удар в спину считается подлостью, и они боятся удара в спину. В душе Иосифа появился холодок. Ощущение занесенного за спиной ножа поселилось в нем надолго. Этот страх лишь укреплялся по мере схватки с «ними» и наступит время, когда он начнет сводить Иосифа с ума.

Но тогда «им» было не до него. Они организовывали массовое уничтожение служителей церкви, ученых, офицеров, дворянства – всех тех, что нес в себе просвещенное русское сознание. Иосиф считал, что с православной церковью можно было договариваться. Ведь она могла признать всякую власть властью от Бога. Но они не захотели договариваться. Вал насилия начался сразу после переворота, указом о конфискации церковных ценностей и в январе восемнадцатого года патриарх Тихон провозгласил большевикам анафему. Это означало, что церковь официально становится на сторону врагов Советской власти. И без того тяжелый конфликт перешел в крайние формы.

В марте 1919 г. Свердлова смертельно ранили орловские рабочие во время митинга, и этот источник зла перестал фонтанировать. Но троцкизм продолжал набирать силу под руководством Иудушки, который радовался, когда его называли «демоном революции». Русский народ подвергался соблазну насилия, и этот соблазн оказался для него привлекательным. Иосиф видел, что русские перестали бояться крови ближнего своего. Война закончилась, но жестокая радость насилия проявлялась повсеместно. Красноармейцы под водительством Тухачевского карали восставших в Кронштадте и крестьян на тамбовщине с беспредельной жестокостью, хотя еще вчера были православными. Деревенская молодежь радостно крушила храмы и глумилась над священством. «Классовые враги» в городе и в деревне были запуганы и загнаны в угол обстановкой всеобщей ненависти. «Что нынче невеселый, товарищ поп!?»» – декламировали на митингах стихи Блока. Появились первые концлагеря и колонии.

Эта атмосфера была на руку Троцкому, ведь он лучше всего умел использовать в собственных интересах человека с ружьем. Троцкий готовился к генеральному наступлению и имел все основания рассчитывать на успех. Иосиф хорошо почувствовал внутренний настрой этого человека – для него победа над белыми была всего лишь этапом в тайных мечтах. Всем своим поведением, непререкаемым отношением к подчиненным, безмерной жестокостью к противнику Троцкий демонстрировал желание стать новым Бонапартом. Не случайно он взял на себя организацию Красной Армии, возглавил ее и прививал ей собственный культ военного диктатора. «Демон революции» готовил под себя самый надежный инструмент захвата власти – вооруженные силы.