Чтение онлайн

Неожиданно за дверью послышался топот и быстрые шаги. Крики с «С Новым годом!» звонко разнеслись по всему этажу.

— Так, дети встали. И нам с тобой тоже пора к елочке… — потянулся в кровати мужчина. — Куда там подевалась наша с тобой одежда…

«Детки» уже шуршали обертками и разрывали упаковку, весело повизгивая, находя все новые и новые предметы-подарки. Рогозина, улучив минутку, отлучилась к своей машине — доставала подарок для Вячеслава. Правда она не знала, понравится ли ему это…

— А ничего так, — Полумна подняла тяжелый, явно древний том по магической анатомии. — Почти везде искала эту книгу. Как она ее нашла? А тебе чего досталось?

— «Суперсовременные яды и противоядия к ним», — хмыкнул Слава, — вообще карьеру зельевара я делать-то не собираюсь… Но за подарок ей — больше спасибо, все-таки не все можно найти в библиотеке…

Полумна перехватила Дмитрия Юрьевича за локоть, и они, о чем-то беседуя, покинули семью Рогозиных. Галина Николаевна рассматривала подарок — богатое кольцо из белого золота с россыпью мелких бриллиантов, холодно сверкающее в электрическом свете.

— Красивое, — заметил сын. — А…

— У меня есть для тебя подарок. Правда… мне теперь кажется, что тебя не легко удивить, ты же волшебник…

— Да… Вот только я не совсем волшебник. Я просто маг, и пока без диплома, — Рогозин начал разворачивать прямоугольный и тонкий сверток. — Вау! Мам… это… это…

— Ну, — улыбнулась Галина Николаевна, — у тебя не было фотографии, где мы были все…

— Спасибо! — и парень, сжимая рамку, где было общее фото, бросился ей на шею.

— Слава… Слава… Я не новогодняя елка, чтобы так вешаться… Задушишь! — прохрипела с трудом счастливая женщина, так как объятия у сына были очень крепкие…

====== Разговоры-разговоры... ======

Как жаль, что все очень быстро кончается — кончились и праздники, и настала пора возвращаться под вековые каменные своды замка. Одним зимним утром Слава и Луна вместе с Галиной Николаевной и с Дмитрием Юрьевичем выстроились перед магическим камином, в котором уже зажгли огонь.

Все родители переобнимались напоследок, и попрощались со своими детьми. Теперь уже до самого лета…

Невилл, как только неразлучная парочка прибыла в гостиную, оттащил их в укромный угол. Луна с интересом глянула на друга:

— Ну что такое, Нев?

— У нас тут слухи ходят… — мальчик оглянулся по сторонам, — о Запретном этаже…

— Для нас, русских слово «закрыто» — это вызов, — хмыкнул подросток, взъерошив волосы.

— Там, вроде, видели трехголовую псину размером с небольшой дом… — Долгопус прикрыл рот ладонью и понизил голос — кто-либо мог подслушать их.

— Это… цербера что ли?.. Постой… В школе держат настоящего ЦЕРБЕРА?! — глаза Полумны полезли на лоб.

— Не знаю, — отозвался Невилл. — Но это…

— Нарушение всех мысленных и немыслимых правил, — послышался позади голос Гермионы.

— Привет, Миона, — откликнулся сразу Слава. — Как каникулы? Судя по подаркам нам, ты в полном восторге…

— Да! Во Франции столько-столько всего!..- начала безостановочно говорить Гермиона с восторгом. — У меня вышло такое роскошное сочинение по истории магии!

— Верю-верю! — замахал руками Невилл.

Пока девочка разглагольствовала о быте европейских магов во Франции, Вячеслав переглянулся с Полумной. Они так и не договорили…

Рогозина устало прилегла на кровать дома. Рабочий день, который, казалось, длился вечность, наконец закончился, и женщина с вожделением думала о теплой постели. Только что они закрыли очередное дело, и после написания отчетов она заторопилась домой.

С того самого момента, когда она не сдержалась и… отдалась Дмитрию Юрьевичу, прошел месяц, и их отношения уже не были секретом ни для кого. Они сейчас не встречались — мешали их обе работы, но переписывались активно, в основном из-за детей. Времени было не много — и Рогозина на время приостановила свое следствие «по делу Поттеров». Сейчас оно надежно лежало у нее в сейфе в ФЭС…

Веки сомкнулись…

«Рогозина сама не зная как оказалась в знакомой фэс-овской камере КПЗ. Вокруг был темный, непроглядный туман, в котором едва видно угадывались стены и верху — решетка…

Но вот туман на глазах стал редеть.

Перед ней был грубый стул с подлокотниками, а к стулу был крепко привязан — за руки, ноги и грудь, веревками какой-то человек.

Женщина подошла ближе, но больше не смогла сделать ни шагу — потому что перед ней вспыхнула ослепительная полоса, которая помешала ей двигаться дальше. А тут привязанный человек поднял голову…

— Слава?

Зеленые глаза ее приемного сына уставились на нее без всякого выражения.

— Слава! Слава!!!

Она пыталась прорваться через полосу, но не смогла. Но тут движение позади привязанного к стулу сыну привлекло ее внимание.

Из тумана выплыла темная фигура и неожиданно две старческие, неестественно белые, в морщинах и со вздувшимися венами руки подняли голову Вячеслава за подбородок. Рогозину словно приковало к своему месту — старческие руки обхватили шею ее сына.

— Нет! — вскрикнула она.

Руки с силой сжались на тонкой шее. Прямо на ее глазах мальчик начал задыхаться, его лицо — стремительно набирало синеву. Еще несколько минут он бился в путах, а потом обвис в них, свесив голову вниз, и свесив язык изо рта.

— Слава! — дико вскрикнула она, оседая на холодный пол, — Сла-ва… — вырвалось у нее рыдание.

Сзади послышался смех. Он был ледяной, пронзительный и лишенный всякого веселья…»

Она, вскрикнув, проснулась и несколько минут пыталась прийти в себя после мрачного сна-кошмара. Она с трудом перевела дыхание.

— Сон, — вырвалось у нее. — Это лишь только сон… Слава Богу.

Она перевела взгляд на часы — было три пятнадцать утра. Еще немного времени и наступит новый день…

— Галь, — обратился к ней ее заместитель, — ты сегодня какая-то… встревоженная сверх меры.

— Ночью плохой сон приснился. Впервые вижу такой мрачный сон… — женщина потерла виски, которые явно скоро начнут болеть.

— Все из-за того, что ты о сыне волнуешься и беспокоиться сверх меры… — начал было говорить Круглов, но Рогозина оборвала его: