Чтение онлайн

Суть еретического учения Баба была такова. Эпохи сменяют друг друга и каждой эпохе нужны свои законы, которые люди не могут выработать самостоятельно, их приносят пророки, посылаемые Аллахом. Законы Моисея изложены в его Пятикнижии [300] , законы Иисуса – в Библии, законы Пророка Мухаммеда – в Коране, а сейчас настало время новых законов, которые Баб изложил в своем «Беяне». Наш мир несовершенен, потому что старые законы уже никуда не годятся, но власть имущие держатся за них, поскольку их влияние опирается на эти законы. Уберите приверженцев старых законов, установите в мире новые порядки, и вы будете счастливы.

В Азербайджане, Мазендеране, Ираке [301] , Хорасане и Фарсе Баб собирался создать священное царство справедливости, в котором будут жить только его последователи. Отсюда бабизм должен был распространиться по всему мусульманскому миру… Пропаганда бабизма вызвала несколько крестьянских восстаний. Из уважения к происхождению Баба поначалу с ним обошлись весьма мягко. В июле 1848 года суд духовенства в Тебризе приговорил его к битью по пяткам. [302] Однако Баб не раскаялся в своих заблуждениях и продолжал настаивать на том, что он является Махди. 9 июля 1850 года его расстреляли в Тебризе вместе с ближайшим соратником Мирзой Мухаммедом Али Зунузи, более известным как Анис. Среди последователей бабизма бытует предание о том, что после расстрельного залпа Баб исчез и обнаружился в своей камере. Останки Баба и Аниса в 1899 году были захоронены в храме Баба на склоне палестинской горы Кармель.

На основе учения Баба его последователь Хусейн Али-и-Нури, взявший прозвище Бахаулла («Слава Аллаха») создал религию бахаи, сутью которой стало всеобщее и всеобъемлющее единство – единство Бога, единство религий, единство человечества. В настоящее время последователей бахаи можно встретить в разных странах, в том числе и в Иране, но подавляющему большинству иранцев еретические идеи бахаизма чужды.

Правнук Фетх Али-шаха Насер ад-Дин взошел на престол в семнадцатилетнем возрасте. Намерения у него были самые благие – сделать Иран передовым и сильным государством, оплотом цивилизации в Передней Азии. Любому амбициозному правителю положено начинать с завоеваний, лучше всего с возвращения того, что было утрачено предшественниками. Насер ад-Дин-шах решил вернуть Герат, отнятый у Ирана в 1747 году Ахмад-шахом Дуррани. После распада Дурранийского государства в начале XIX века Гератское ханство стало независимым (формально независимым, поскольку всеми делами в нем заправляли британцы). Отец Насер ад-Дина Мухаммед-шах в 1837 году вторгся в Гератское ханство и осадил Герат, но британское правительство заставило его отвести войска назад под угрозой интервенции (британский флот вошел в Персидский залив). После того, как в 1855 году афганский эмир Дост Мухаммед захватил Кандагар, тоже бывший независимым ханством, Насер ад-Дин решил ввести войска в Герат под предлогом защиты ханства от афганской агрессии. Это начинание поддержала Россия, активно укреплявшая свои позиции в Средней Азии. Великобритания ответила на захват Герата вторжением. Военные действия шли довольно вяло, поскольку у британцев не было намерения брать Иран под свой прямой контроль, а у иранской армии не было возможности разгромить интервентов. Дело закончилось тем, что иранцы ушли из Герата, который вскоре после этого был присоединен к Афганистану.

Насер ад-Дин-шах

Оставив завоевания, Насер ад-Дин-шах занялся реформами. В 1873 и 1878 годах он совершил два ознакомительных путешествия по европейским странам и еще одно предпринял в 1889 году, за шесть лет до окончания своего правления, которое по длительности стоит в Иране на третьем месте после Шапура II Сасанида и Тахмаспа I Сефевида. В Иране начали издаваться газеты, появился телеграф и другие новинки прогресса, вплоть до фотографии (Насер ад-Дин любил фотографироваться, фотографировал сам и приучал к этому подданных). В 1851 году в Тегеране открылся Дар уль-Фунун [303] , ставший первым высшим учебным заведением западного образца. Армия тоже не была обойдена вниманием. Шахиншах увеличил ее численность и в 1879 году, после путешествия по России, создал казачью бригаду по образцу русских казачьих частей. Смысл этой затеи заключался в том, чтобы получить элитарное кавалерийское соединение, независимое от иранских ханов и полностью подчиняющееся шахиншаху. Командирами бригады назначались «нейтральные» российские офицеры и обучением личного состава занимались русские инструкторы.

Недостатком передовых реформ Насер ад-Дин-шаха было то, что они проводились сверху вниз под сильным давлением. Иранское общество не было готово к преобразованиям, а властный шахиншах не считал нужным вести разъяснительную работу среди подданных. Насер ад-Дин действовал по принципу: «так повелел шахиншах». В результате многие похвальные начинания не имели успеха. Так, например, на первый поток Дар уль-Фунуна удалось набрать всего тридцать студентов, причем многие из них поступали туда не по зову сердца, а по воле родителей, знатных сановников, желавших угодить шахиншаху и показать себя передовыми людьми. Фотографические салоны, открываемые энтузиастами этого дела, нередко подвергались погромам, поскольку невежественные люди считали фотографию богопротивным занятием, несмотря на то что джафаритский мазхаб, которому следуют шииты-двунадесятники, не содержит запрета на изображение людей.

Если большинство нововведений вызывало в народе непонимание, то налоговая политика Насер ад-Дин-шаха возмущала его подданных. Реформы стоили денег, и шаху приходилось вводить новые налоги, но при этом сбор их чаще всего отдавался на откуп, а откупщики драли с плательщиков три шкуры. Было бы разумнее совсем отказаться от откупной практики, но шаху и его министрам не хотелось обременять себя лишними хлопотами. Более того, шах активно раздавал иностранцам различные концессии, на строительство ирригационных сооружений, телеграфных линий и железных дорог, на добычу полезных ископаемых и др. Концессии привлекательны своей простотой – не надо учреждать новые структуры и тратиться на их содержание, ты просто отдаешь полномочия специалистам и получаешь за это деньги… Другой вопрос – сколько выжимают из концессии ее получатели и как концессия отражается на твоих подданных.

Особое возмущение в иранском обществе вызвала пятидесятилетняя концессия, предоставленная британскому майору Джеральду Тальботу на скупку, переработку, продажу и экспорт иранского табака. Концессия привела бы к массовому разорению табаководов и торговцев табаком, кроме того, уполномоченные Тальбота вели себя с иранцами крайне высокомерно, что подливало масла в огонь недовольства. В крупных городах прошли демонстрации с требованием отменить табачную концессию, а в конце 1891 года марджа ат-таклид [304] Мирза Хасан Ширази издал фетву, в которой приравнял употребление табака к выступлению против скрытого шиитского имама Мухаммеда аль-Махди [305] . Потребление табака в Иране сразу же прекратилось, даже в шахском дворце слуги отказывались набивать кальяны и трубки. Шаху пришлось отменить концессию, после чего Мирза Хасан издал новую фетву, разрешавшую курить табак.

В память о тех событиях 14 мая в Иране отмечают День антитабачной фетвы, который условно можно назвать «Днем начала освобождения», поскольку выступления против табачной концессии запустили процессы преобразования в иранском обществе. Впервые в истории иранцы демократическим путем заставили правителя изменить невыгодное для них решение.

Если в начале своего правления Насер ад-Дин пользовался широкой популярностью, то к началу девяностых годов XIX века популярность шаха сошла на нет. Наиболее серьезным политическим противником Насера ад-Дина был Джамалуддин аль-Афгани, известный богослов-реформатор, рьяный сторонник и идеолог панисламизма [306] . Изначально Насер ад-Дин-шаха увлекли идеи аль-Афгани. Шах пригласил богослова приехать в Иран из Парижа, где он тогда проживал, но очень скоро разочаровался в нем и приказал выдворить аль-Афгани из Ирана. Насильственное выдворение было крайне оскорбительным для уважаемого человека, и шахиншах нажил себе опасного врага. Джамалуддин аль-Афгани подверг Насер ад-Дина резкой критике за «ослабление веры», раздачу концессий и предоставление различных привилегий гяурам. В буквальном смысле шаха обвиняли в неверном и несправедливом управлении государством. От подобных обвинений до покушения – один шаг.

1 мая 1896 года тридцатидвухлетний последователь аль-Афгани Мирза Реза Кермани убил Насер ад-Дин-шаха в мечети Шаха Абдол Азима [307] . Кермани стрелял из старого ржавого револьвера и смог нанести шаху смертельную рану только благодаря тому, что подошел к нему вплотную (что делала охрана?). Говорили, что перед смертью Насер ад-Дин-шах сказал, что если выживет, то будет править по-другому. Но он не выжил, умер в тот же день. Убийцу поймали на османской границе и повесили 10 августа 1896 года [308] .

Преемником Насер ад-Дина стал его сорокатрехлетний сын Музаффар ад-Дин, бывший прежде (как и полагалось) наместником Азербайджана. Абд аль-Хусейн Зарринкуб [309] сказал о нем следующее: «Трудно выбрать лучшего правителя Ирана, но относительно худшего нет сомнений – это Музаффар ад-Дин Каджар». Но такие ярлыки навешивать сложно, ведь если хорошо поискать, то в богатой иранской истории всегда можно найти более худшего правителя. Лучше сказать так, Музаффар ад-Дин оказался далеко не самым лучшим из правителей и сильно уступал своему отцу, который тоже был далек от идеала. Но все же он продолжил реформы. Основал высшее военное училище, учредил новые министерства (просвещения, внутренних дел, юстиции), широко привлекал в Иран иностранных специалистов, способствовал распространению передовых взглядов, ради чего даже разрешил издание либеральной прессы, учредил книгопечатание… Но вместе с тем Музаффар ад-Дин-шах раздавал концессии налево и направо, сквозь пальцы смотрел на то, как его родичи и сановники прибирают к рукам то, что не досталось иностранцам, тратил на содержание своего двора огромные суммы, а для сведения концов с концами бездумно занимал деньги за границей. Но деньги же не даются просто так, в обмен на кредиты иностранцы получали новые концессии. Иран оказался на краю пропасти. Казна пуста, торговля и производство в упадке, эффективно работает только то, что принадлежит иностранцам, в обществе растет недовольство. Духовенству не нравилось, что кругом хозяйничают неверные и пытаются перекроить порядки на свой лад. Знать, среди которой кипели бесконечные распри, была недовольна утратой былого влияния. Иранская буржуазия не могла выдержать конкуренции с иностранными компаниями. Простой народ, находившийся под двойным гнетом, был похож на сухой хворост, готовый вспыхнуть от первой же искры… Историки и социологи называют такое положение «революционной ситуацией».