Ириаты. Играя против правил
Шрифт:
За ним оказался квадратный зал, в центре которого на постаменте возвышался ларец. Тим начал понимать, куда его привели и зачем. Догадки подтвердились, когда Рамон поднял крышку.
На бархатной подушке лежали тенотары. Несколько десятков белоснежных камней, подобных тому, какой Тим видел у Авиталь. Какой висел на шее Рамона.
— Вижу, ты знаешь, что это. Чтобы его получить, придется пройти испытание, перенеся сознание в тело шеримс. Но сперва тенотар нужно активировать, чтобы он настроился под тебя и обрел форму.
— Обрел форму? — переспросил Тим.
— Нити, что оплетают тенотар, создаются исходя из характера носителя. Чаще он становится кулоном, но иногда превращается в серьгу, браслет, кольцо.
— И когда же я получу свой? — последовал логичный вопрос Тима.
— Активируем сейчас, а испытание… Поймем, когда приступим к тренировкам.
Рамон дал Тиму один из камней, велев согреть и попытаться установить связь. Тим особо не усердствовал. Стоило ему только принять камень, как тот сам нагрелся. Тим же в это время думал.
Ави настаивала, чтобы они скрывали его способность переносить сознание и прочее. Но как он поймет, когда можно раскрыться? И не произойдет ли это случайно?!
— Вижу, все получилось, — нарушил его мысли Рамон. Очнувшись, Тим разжал руки. Камень светился. Забрав тенотар, Рамон пристроил его на подушечке стола возле стены, где лежало еще три.
Когда они вернулись, позвонил глава. Рамон догадывался, что должен услышать.
— Мне не нравится этот волк, — сразу перешел к делу Ратибор. — Ты будешь его наставником, подберешься ближе других. Я хочу, чтоб ты стал ему другом, залез в его мысли.
— Мне нужно за ним следить? — нахмурился Рамон.
— И доносить о каждой детали. Ты же мой сын, ты должен понимать, к чему может привести этот парень.
— Хочешь избавиться от него при первой возможности? Как всегда? — Рамон не робел перед отцом. Он отвечал ему также прямо, не скрывая неодобрения, но все же признавая право сильнейшего.
— Я дам ему шанс. Он весьма силен. Возможно, получится использовать в наших целях. Тимур может стать прекрасным инструментом, но при условии, что инструмент будет послушен. Ты меня понял?
— Вполне, — отозвался Рамон.
Методов отца он не разделял, но и его приучали повиноваться. Авиталь беспокоилась за новенького. Не напрасно. Но теперь именно от него будет во многом зависеть судьба Тимура. Сперва он сам попробует понять, чего ждать от парня. Стоит ли он того, чтобы пойти против воли отца?
Отключив вызов, он вернулся к Тимуру.
— Заедем в пару магазинов. Тебе нужна одежда для официальных церемоний и прочее. Как выясним твое положение, официально представим клану. Пока же введем в свет иными путями. Вечером в клубе познакомлю с волками.
Тим не стал спорить. Его мысли вращались возле Авиталь. Теперь не только его волк, но и он сам чувствовал жизненную необходимость увидеть девушку и убедиться, что она в порядке.
— Есть хоть призрачный шанс, что Авиталь сможет отказаться от помолвки? — спросил Тим, выплыв из задумчивого молчания.
— Если откажется от рода, станет отреченной, что для Авиталь равносильно потере тенотара. Как бы к ним ни относилась Аириэтта, она вырастила их в достатке. Ави ручной котенок, на улице ей не выжить.
— А без ущерба для Авиталь? Может, есть какой-то закон, условие, хоть что-нибудь! — Тим вновь начал закипать. Он пытался найти выход, но пока все упиралось в незнание мира ириатов.
— Даже если способ есть, сейчас не время расшатывать устои. У рода Ави и так полно проблем. Дай им разобраться с врагами внутри семьи.
— И в стороне наблюдать, как ее отдадут этому гаду? — возмутился Тим. Подобная категоричность Рамону не нравилась. Проблем с новым волком будет куда больше, чем он полагал.
— С Киром мы познакомились в день их первой встречи с Авиталь. Я знаю его восемнадцать лет, Тим. Он действительно ее любит, но собственник до мозга костей.
В ответ Рамон услышал только тяжелое дыхание Тима.
Пока они ездили к нему домой и ходили по элитным магазинам ириатов, к этой теме не возвращались. Казалось, Тим смирился с действительностью и оставил мысли про Авиталь, но его внешнее спокойствие полетело к черту этим же вечером.
Глава 14. Играя в тени, скрываясь от глаз.
Авиталь думала, что ее вновь запрут дома, но у Кира оказались иные планы. Он привез ее в офис фирмы в мире людей. Партнерами могли стать лишь те, кто согласен не задавать лишних вопросов. Ириаты выполняли работу, клиенты платили. И никаких догадок, какими способами это осуществлялось.
Пока Кир вел Авиталь к кабинету, работники шарахались в стороны. Что начальство не в духе, они поняли с первого взгляда.
Усадив девушку в кресло, Кир распорядился принести отчеты и документацию. Следующие несколько часов для работников превратились в ад. Даже зная о характере начальника и безукоризненно выполняя работу, они трепетали, входя в кабинет. Те же, кто осмеливался искать помощи у девушки, подвергались еще большему разносу, а порой и увольнению.
Авиталь молчала и старалась не смотреть на Кира. Она глядела за окно. С высоты офиса на вершине одного из небоскребов открывалась потрясающая панорама. Сеть городских улочек с пестрящими огнями фар и витрин. Солнечные блики на зеркальных фасадах. И небо. Огромное, бесконечное, просторное. Манящее.
Ави не раз поймала себя на том, что тянется к шее, где прежде был тенотар. Теперь там пустота. Каждый раз она чувствовала утерянную связь. Птица, лишенная крыльев. Прикованная к земле.
Часа три спустя Кир успокоился. Позвав заместителя, он озвучил результаты проверки, дал распоряжения и сообщил, что лично отправится на встречу с клиентом.
— Подойди, Авиталь, — произнес Кир, впервые обращаясь к ней за время отъезда из Совета.
Уставшая, измотанная и вконец обессиленная, Ави подчинилась. Ей не хотелось к нему приближаться. Не хотелось, чтобы он касался ее, и было безразлично все, что он скажет. Его поступок дал понять гораздо больше.
— Я не стану извиняться за случившееся. В моем срыве виновата ты сама. И все же если будешь вести себя как должно, я не стану продлевать наказание. Верну тенотар после помолвки.
Авиталь взглянула в глаза Кира: спокойные и уверенные, непоколебимые в правоте. Чего он ждал от нее? Благодарности? Радостных вздохов? Упреков?