Чтение онлайн

— И у Вас уже есть идеи на этот счет?

— Конечно. Для себя я назвал это «асимметричным ответом». И очень надеюсь, мой юный друг, что Вы поможете мне воплотить его в жизнь. Дело ведь не только в том, как…

Но договорить Петрович не успел. В дверь осторожно, но настойчиво постучали.

— Кого там еще принесло по мою душу? Или это Чибисов за чашками?.. Тихон! Входи, открыто!

— Простите, Ваше сиятельство, что отвлекаем-с… — незнакомый молодой голос с заискивающими нотками и неизбежными «эсками» в конце фраз прогундосил откуда-то из-за щели в едва приоткрывшемся дверном проеме, — Только-с, значить… начальник поезда велели-с телеграммку передать. Срочно-с… На станции Обь, для Вашего сиятельства вручили-с…

— Спасибо, любезный. Володя, будь добр, прими корреспонденцию. Взглянем, кому это я так срочно понадобился, чтобы телеграммы слать. Или, может, Степан Осипович наш что-нибудь придумал интересненького?.. Ну-с… Полюбопытствуем.

"Так. Что-то интересненькое точно есть. Вот только пока нифига не понятненькое. Ибо подпись под сей петицией ничего мне не говорит, от слова совсем. И кто она такая, вааще, эта мадам? Баронесса фон Гёц… Первый раз слышу. И память Руднева ничего вразумительного по поводу сей германской фамилии мне не подсказывает. О чем это вообще:

«Ваше сиятельство, любезный граф, Всеволод Федорович! Волею обстоятельств с сестрой пребываю в Омске. Прошу Вас простить мне нескромность, остаюсь с надеждой на нашу скорую встречу. „Белой акации гроздья душистые“ имеют успех замечательный. С надеждой на скорое свидание с Вами, мой адмирал. Искренне Ваша, баронесса Эвелина фон Гёц»

Стоп! Бли-и-ин… Неужели? Ведь этот романс однажды по пьяному делу я ТУТ пел лишь одной особе женского пола. И ей же потом нацарапал на память его стихи… Ксюха?.. Баронесса!? Или я с дуба рухнул, или меня ожидает еще одно второе пришествие. И где? В поезде с кайзеровским сынулей и Тирпицем… Да уж, воистину чудны дела твои, Господи! Или это сам господин Сатана по новой раскинул картишки, страстно желая отыграться за то, что молодого мы у него из когтей выцарапали?.."

— Что-то важное случилось, Всеволод Федорович? — не выдержал повисшей в купе моэмовской паузы, заинтригованный остолбенелым видом Петровича Костенко.

— Э… Ну, как тебе сказать, Володечка… Поживем, увидим. Во всяком случае, твоего адмирала точно ожидает кое-что из разряда внепланово-неожиданного. Только не волнуйся. Тебя-то это все скорее всего не коснется… Хотя?.. — Петрович, приподняв бровь, вдруг как-то по-особенному, изучающе-заинтересованно взглянул на молодого инженера, — Как знать, как знать…

Глава 6

Глава 6. Игры с Минотавром

Литерный экспресс «Порт-Артур — Москва», 26 апреля 1905-го года

Первым серьезным изменением, которое отметил для себя Петрович в британском военно-морском строительстве, стал рост калибра главной артиллерии броненосных крейсеров типа «Минотавр» и увеличение их трехкорабельной серии на один киль, в сравнении с известной ему историей. Скорее всего, тут сказались, как печальный для союзников англичан — японцев — ход войны, так и продажа им двух строившихся для Чили броненосцев. В состав Ройял Нэйви под именами «Свифтшур» и «Трайэмф» они не вступили. Следовательно, платить за них британскому Адмиралтейству не пришлось, а сэкономленные таким образом фунты стерлингов были направлены, в том числе, на дополнительный крейсер данного типа и на общее усиление тактико-технических характеристик всех кораблей этой серии.

Они подросли на тысячу тонн, став немного длиннее и шире, получили 178-миллиметровый главный бронепояс вместо шестидюймового, но самое главное — в башнях на корме и на носу вместо 234-миллиметровых пушек красовалось по паре виккерсовских десятидюймовок в сорок пять калибров длиной. При этом проектная скорость этих последних броненосных крейсеров Британии должна была остаться равной двадцати трем узлам при двадцати восьми тысячах «лошадок» в двух машинных отделениях. По данным американского журнала, на последнем корабле серии даже предполагалась установка турбин системы Парсонса, но от нее, в итоге, почему-то отказались.

Петрович прочел об этом «нежданчике» в номере «Сайнтифик Амэрикэн», который был любезно оставлен ему Крампом. И хотя главным для него материалом там была статья о внедрении новейшего оборудования на верфях в Филадельфии, короткая заметка о новых британских кораблях заставила призадуматься. Мир менялся стремительно. И уже далеко не в мелочах. Опыт хода и исхода Русско-японской войны существовал отнюдь не только для России. В самом деле: пусть все началось со сравнительно небольшого роста калибра четырех больших орудий последней серии английских броненосных крейсеров, но кто теперь может поручиться, что завтра мир не увидит на рейдах Портсмута «Дредноут» или «Инвинсибл» разительно отличающиеся от тех, какими они должны были оказаться по представлениям Карпышева?..

По ходу войны он успел привыкнуть к новым вводным, смирившись с тем, что о тождественности происходящих событий с памятными ему по учебнику истории, можно смело забыть. Как оказалось, то же самое справедливо и по отношению к «железу». Возможно, не столь радикально и стремительно, но техника неизбежно будет все больше и больше отличаться от той, которую он знал. Следовательно, попытки с ограниченными ресурсами построить контригру против известных ему качественно и количественно флотов вероятных противников России в формате «гонки килей», окажутся сродни играм в прятки с Минотавром. Настоящим, а не крейсером. В ЕГО Лабиринте. По ЕГО правилам. И с понятным результатом.

Изучив вычерченные талантливым карандашом Костенко идеи Макарова, который без сомнения тщательно ознакомился с оставленными ему Рудневым во Владивостокском госпитале «веселыми картинками», Петрович отметил для себя только два скользких момента. Но они-то и ставили под большое сомнение реализацию чего-либо подобного: дефицит финансов и цейтнот по времени. Понятно, что воочию узреть мощнейшие в мире линкоры под Андреевским флагом и ему самому было бы по кайфу. Карпышевская мореманская душа и увлекающаяся натура жаждали этого! Но…

Война и ответственность заставляли адмирала Руднева смотреть на вещи под иным углом зрения. И с этого ракурса, как все его любимые кораблики, так и сам военный флот, были лишь инструментами в достижении главной цели реальной политики государства. Применительно к России очевидной и элементарной, как дважды два. На ближайшую перспективу Российская империя должна была всего лишь постараться выжить. Очень постараться! С наименьшими потерями пройдя предстоящую войну невиданного доселе масштаба и напряжения. А если в ее итоге еще и удастся выйти к Средиземке, то это вообще мега-везение или результат заступничества Богородицы.

Увы, избежать мирового катаклизма, отсидевшись в сторонке, для нее не представлялось возможным из-за критически обостряющейся на фоне прогрессирующего «кошмара коалиций» империалистической конкуренции. И очень жаль, что за ближайшие годы даже со знаниями Фридлендера не получится создать оружие, способное предотвратить тотальную бойню гарантией взаимного уничтожения для всех. И правых, и виноватых…

Но даже для решения такой задачи минимум, Российская империя должна оказаться в числе победителей. Не говоря уже о том, чтобы в результате всемирного побоища навариться, улучшив собственное геополитическое положение. В союзе с Германией эта задача решалась попроще. Поскольку на суше русскому «паровому катку» если кто и способен всерьез и долго противостоять, это как раз Михели и Гансы в фельдграу с их вышколенным офицерским корпусом, опирающиеся на инженерно-научную и промышленную мощь Фатерлянда.