Чтение онлайн

Согласно легенде, Колумкилле обрек себя за эту битву на покаяние и покинул Ирландию. Он хотел найти уединенное место и более не возвращаться на родную землю. Однако разумнее было бы предположить, что его одолевал миссионерский пыл. Через два года после сражения при Кул-Древне святой отплыл на корабле вместе с несколькими товарищами, чтобы нести слово Божие в другие земли. Покидая родину, он прислушался к крикам чаек на Фойле, повернулся к монахам и сказал:

«Эти крики будут звучать в моих ушах до самой смерти».

Они приплыли к островку Айона, лежащему в ярко-голубых водах против красных гранитных скал Малла.

— Нужно, чтобы корни наши проросли в эту землю, — сказал Колумкилле.

И они навечно вросли в эту землю. Учение Христа пошло по Шотландии с Айоны через остров Линдисфарн у Нортумберлендского побережья. Христианство пришло в Англию из Ирландии.

Колумкилле умер перед алтарем своей церкви в возрасте семидесяти пяти лет в 596 году. В следующем году к южному побережью Англии причалило судно с сорока монахами во главе со святым Августином. Их послал папа Григорий Великий, чтобы обратить Британию в христианство. Но на севере к тому времени более тридцати лет горел Свет, пришедший из Ирландии.

Со стены Дерри я сошел после наступления сумерек. На горе не осталось и следа от бывшей здесь некогда дубовой рощи. Но ветерок с реки Фойл и крик чаек нет-нет да и напомнят о судне, ушедшем из Ирландии, и кажется, снова слышишь слова святого, проникнутые болью разлуки:

«Эти крики будут звучать в моих ушах до самой смерти».

День был солнечный и теплый. С реки Фойл дул свежий ветер. Дерри я покинул с сожалением, потому что редко, за исключением Шотландии, встречал я страну, где живет так много добрых людей. Я ехал по местности, столь же красивой, как и все в Ирландии: культурный ландшафт, на котором человек оставил свой след. В полях колосились злаки. Аккуратные домики стояли на некотором расстоянии от дороги. Мир в Ольстере делал пейзаж счастливым. К сельскому хозяйству здесь относятся с душой.

Какой разнообразный пейзаж по дороге из Дерри в Магиллиган! Здесь и скалы, спускающиеся в соленые морские воды, и чудесные тропинки в полях, как в Девоне или Сомерсете. Колосящиеся поля ничуть не уступают Норфолку, а луга такие же зеленые, как в Йоркшире. Над широкими, спокойными водами Фойла поднимаются синие на солнце горы Донегола. Над их вершинами плывут облака. Такие пейзажи нельзя не писать, и такую страну нельзя не любить!

Великолепны яркие плотные пески Магиллигана. Я обожаю пески. Думаю, что бегать босиком по твердому песку или скакать на лошади по краю моря — два самых восхитительных физических удовольствия. Я смотрел на пески Магиллигана. Смотрел туда, где берег Дерри утыкается острым носом в Донегол. Любовался горами, прекрасными водами Фойла и обещал себе, что непременно вернусь сюда и ничего не стану делать, улягусь и буду лежать в старой одежде и старой ирландской шляпе…

Я переехал через реку Банн и оказался в городе Портраш. Он построен на мысе, на три четверти своей длины вгрызающемся в Атлантический океан, а потому заслужил славу естественного природного курорта. Люди здесь играют в гольф, принимают ванны, плавают, танцуют и участвуют в других утомительных процедурах летнего отдыха. Портраш навсегда останется в моей памяти: здесь я увидел один из лучших закатов из тех, что мне повезло увидеть в других странах мира.

Я стоял на мысу. Садилось солнце. По небу плыло несколько облаков. Они загорелись, вспыхнули ярко-красным огнем, потом чуть выцвели, потемнели, сделались серовато-коричневыми. Далеко на западе я видел голубоватые горы Донегола. Оглянулся на север — там были западные острова Шотландии, Айлей и Джура, а к югу от них проступала неясная линия мыса Кинтайр. Великолепное зрелище! Море набегало на песок длинными ленивыми полукружьями, свет постепенно мерк, море засеребрилось, пески посерели, в небе дрожала вечерняя зарница. Донегол скрылся в дымке. Шотландию накрыл туман, и на небо выкатилась первая звезда.

Данлус — необычный замок. Он стоит над морем на высокой скале. К сожалению, рядом с ним находится «дорога великанов», поэтому замок чаще всего осматривают с расстояния. Люди пошли бы сюда если бы он не находился рядом со знаменитым местом.

Должен признаться, мне самому не терпелось увидеть «дорогу великанов», поэтому я лишь позволил себе осмотрел Данлус в полевой бинокль. В результате я решил, что замок почти так же разрушен, как и Тинтагель, а выглядит внушительно только потому, что строители воздвигли его на очень мрачной горе. У замка есть башня, в которой плакала баньши. Думаю, в наше время ее больше не слышат.

«Дорога великанов», словно знаменитая актриса, — довольно странное зрелище, встречающееся в реальной жизни. Я знаю о ней с самого раннего возраста. В детстве мы видели ее на обрамленных фотографиях в вагонах поезда, когда ехали на каникулы. Многие получали открытки с ее изображением. В более позднем возрасте, вынужденные останавливаться в том или другом отеле, принадлежащем железнодорожной компании, мы снова встречали увеличенное изображение этой достопримечательности в бильярдной или курительной комнате. Вместе с камнем Бларни ирландская «дорога великанов» знакома поголовно всем.

Итак, я смотрел на знаменитое чудо природы, разумеется, без всякого удивления, однако с некоторым облегчением: оказалось, оно существует на самом деле. Я чувствовал себя, как восторженная девица, прибежавшая домой с новостью: «Я видела Глэдис Купер, и она точно такая, как на открытках!»

Некоторые литераторы признаются, что испытали разочарование: эта «дорога» оказалась не такой внушительной, какой они предполагали ее увидеть по фотографиям. Я не могу с ними согласиться. «Дорога» произвела на меня большее впечатление, чем я ожидал, несмотря на то, что ее вид мне знаком с младенчества.

Есть нечто невыразимо грозное в миллионах столбов, выпроставшихся из моря. Вся картина явлена в цвете металла. Никогда не видел, чтобы камни так напоминали стальные граненые колонны. У «дороги» странно современный вид! Кажется, здесь поупражнялись архитекторы их числа тех, что оформляют новые парижские витрины.

Здесь, разумеется, есть гиды, но очень не похожие на гидов Килларни. Гид из Ольстера — более серьезный и информированный человек. Гиды Килларни — поэты, а здешние гиды — геологи-любители.

— У меня здесь побывала британская делегация, так среди них не было двух одинаковых мнений, — сказал гид. — Даже американцы, у которых, возможно, есть чудеса и побольше, и получше, спасовали перед «дорогой»… Нашу «дорогу» можно причислить к семи чудесам света. Я до сих пор в этом уверен, хотя вижу ее с детства…

Затем гид отвел меня к трем участкам геологического чуда: маленькой, средней и большой «дорогам». Он с жаром рассказывал, как остывала базальтовая лава, сжималась и обретала колоннообразную форму. Гид оказался замечательным лектором. Спросил, не хочу ли я увидеть простую иллюстрацию этого явления. Надо только бросить в сосуд крахмал и посмотреть, как он остынет!

Энтузиазм, который местные жители проявляют в отношении своей «дороги», хорошо бы направить в иные сферу науки. Университетский диплом им был бы обеспечен. Воображение, конечно же, работает у местных не хуже, чем в случае с озерами Килларни.

Больше всего в «дороге» поражает математическая точность. Все колонны здесь обособлены, но стоят так близко одна к другой, что между ними и ножа не просунешь. Большинство из них шестигранные, но есть и такие, у которых по пять или по семь граней. Говорят, что здесь только три девятигранных колонны среди всех сорока тысяч, формирующих «дорогу». Среди них есть всего одна трехгранная колонна. На малой «дороге» гид показал мне восьмигранник, пятигранник, шестигранник и семигранник. Затем посадил меня в «кресло», на котором можно загадать желание. Десятифутовые колонны поднимаются к маленькой платформе, образующей естественное сидение со спинкой и подлокотниками.