Чтение онлайн

Сирша вызывающе качает головой, свирепо глядя на меня.

— Ни один мужчина не велит мне становиться на колени, — выплевывает она. — Особенно ты…

— О, но я помню, как приказывал тебе в клубе. Тогда ты была счастлива это сделать. Теперь ты моя жена, Сирша, и мой член нуждается в облегчении. Так что встань на колени, жена, и отсоси. Покажи мне, какая ты послушная. — Я протягиваю руку, провожу пальцами по ее подбородку и замечаю, как это заставляет ее дрожать. — Я знаю, что ты сейчас мокрая, потому что тебе сказали, что надо сделать, как бы сильно ты это ни ненавидела. Встань на колени и достань мой член. Если ты хорошо поработаешь прямо сейчас, возможно, я пересмотрю свои чувства к твоей семье.

Ее глаза расширяются, и я вижу, как нечто очень близкое к ненависти искажает ее великолепные черты.

— Нет, — шипит она. — Просто трахни меня, Коннор, и покончи с этим, если тебе нужно кончить. По крайней мере, в этом есть какая-то цель.

— Так же и здесь есть цель. — Я протягиваю руку, расстегивая пряжку ремня. — Преподать тебе урок. Или мне сначала нужно отшлепать твою идеальную задницу? Я знаю, тебе бы это тоже понравилось.

Глаза Сирши блестят.

— Заставь меня, — огрызается она.

Я чувствую, что мое терпение висит на волоске. Я беру ее за подбородок рукой, не слишком сильно, но достаточно твердо, чтобы заставить ее поднять на меня глаза.

— Ты бы вела себя так вызывающе, если бы Найл попросил тебя встать перед ним на колени?

— Я не знаю, — шипит она. — Он никогда не пробовал.

— И что, ты признаешь, что между вами что-то есть?

— Ради всего святого! — Она вырывается из моих объятий, и моя грудь сжимается при виде красного пятна у нее на подбородке, там, где она отстранилась. Мне нравится оставлять на ней отметины, но такие, которые доставляют удовольствие нам обоим, а не те, которые на самом деле причиняют ей боль. Как бы сильно она меня ни бесила и как бы мне ни нравилось причинять боль во время секса, на самом деле мне не нравится причинять женщине боль.

— Мы договорились, что не будем задавать вопросов о том, с кем мы были, как только у нас появится свобода заводить других любовников, — резко говорит Сирша, скрестив руки на груди. — Частью свободного брака является отсутствие ревности, Коннор, и как бы ты ни настаивал, что ты не ревнуешь, на данный момент ты просто лжешь себе и мне, или ты идиот?

— Что я такого сказал, что ты так со мной разговариваешь…

— Ты собираешься мириться с тем, что я ревную тебя к другим женщинам? — Она прищуривается, глядя на меня. — Я, блядь, так не думаю. Так что прекрати говорить о том, кого, по-твоему, я могла бы трахнуть.

— У меня сейчас нет других женщин, — холодно говорю я ей. В данный момент я чувствую еще большую жалость к себе. — И ты не можешь трахаться ни с кем другим, пока не родишь мне наследника, или ты забыла?

— Я этого и не делаю, — ледяным тоном говорит Сирша. — Я этого не забывала. И, честно говоря, я оскорблена тем, что ты продолжаешь поднимать этот вопрос. Если есть что-то, что ты должен знать обо мне к настоящему моменту, Коннор, так это то, что мой долг и семья важны для меня. Для меня важно держать свое слово. Так что нет, я не трахаюсь ни с кем, кроме тебя, и не буду, пока не выполню свою часть нашей сделки.

Она подходит ко мне, ее глаза сердито сверкают, и, к моему шоку, она опускается на колени, глядя на меня снизу вверх своими сверкающими зелеными глазами.

— Я не позволю, чтобы мне приказывали становиться на колени. — Ее пальцы тянутся к моей молнии, медленно расстегивая ее, и я смотрю на нее сверху вниз, смущенный и слегка сбитый с толку, что снова выводит меня из себя.

— Но если моему мужу нужно удовольствие, и я решу доставить ему то облегчение, в котором он так нуждается… — ее пальцы скользят по напрягшемуся бугорку моего члена, и я невольно втягиваю воздух. — Тогда, может быть, я сделаю это по собственной воле… встану на колени и сделаю это для него.

Черт возьми, как ей снова удалось одержать верх? Я пришел сюда с намерением поставить Сиршу на колени, грубо трахать ее в горло, пока не буду готов кончить в него, и отшлепать ее по заднице, если она продолжит болтать со мной. Вместо этого она не уступила ни на дюйм, а теперь ведет себя так, как будто это ее решение… наброситься на меня, и снова доставить мне удовольствие своим ртом…

Я не должен позволять ей делать это. Я должен поднять ее на ноги и бросить на кровать для хорошего траха, или оставить ее здесь и позволить ей подумать о том, что не она принимает решения. Но я чувствую себя замороженным, как будто не могу пошевелиться. Она смотрит на меня снизу вверх, победоносное, порочно-соблазнительное выражение на ее лице, ее полные мягкие губы приоткрыты, когда она вынимает мой член, и ее мягкая рука обхватывает мой ноющий ствол…

Я должен остановить ее, но я этого не делаю. Я чувствую, что не могу. Никто никогда не гипнотизировал меня так сильно, как, эти зеленые глаза смотрящие в мои, когда она обхватывает губами и прижимает их к головке моего члена, ее язык кружит по мягкой плоти под ним, и удовольствие, которое пронизывает меня, настолько сильное, что на мгновение у меня кружится голова.

— Ты показал мне, как тебе это нравилось, там, в клубе. Я думаю, так правильно? — Сирша выглядит теперь почти невинно, когда берет в рот остальную часть моей набухшей головки, посасывая, пока скользит вниз, и я издаю почти животный стон удовольствия.

Она отрывает от него свой рот, шелковисто улыбаясь мне.

— Так я и думала, — мурлычет она. — И тебе нравится, когда я беру все это в горло…

Как настроение меняется так быстро? Одна секунда была для нее угрожающей, и теперь она держит меня неподвижно, мой член у нее в руке, ее рот вдавливает его в горло, когда головокружительное удовольствие переполняет меня, и я забыл, почему я был зол, почему хотел наказать ее. Все, о чем я могу думать, это ее горячий, совершенный, сосущий рот, ощущение, будто она вытягивает им мою сперму из моих яиц, ее рука движется в идеальном ритме, и я знаю, что скоро кончу. Никто не заставляет меня кончать так сильно или так быстро, как Сирша, никто не заставляет меня чувствовать, что я теряю контроль. Она как будто наложила на меня чертово заклятие, и это приводит меня в бешенство, даже когда мне хочется запереть нас обоих в комнате и трахаться до тех пор, пока ни один из нас не сможет больше ходить.

Она слегка давится на мой член, ее нос касается моего живота, когда она снова берет каждый дюйм в свое горло, и я знаю, что если позволю ей продолжать еще дольше, то кончу тем, что изольюсь ей в рот, а не в киску. Я хватаю ее в тот момент, когда она на секунду соскальзывает с моего члена, моя рука сжимается вокруг ее плеча, когда я не слишком нежно поднимаю ее на ноги, и я слышу ее вздох и вижу дерзкую улыбку на ее лице за мгновение до того, как я швыряю ее лицом вниз на нашу новенькую кровать.

В течение секунды я задираю ее юбку до самой задницы и хватаю в кулак ее трусики, разрывая кружево и срывая их с нее. Сирша вскрикивает, но это так далеко от звука протеста, что никто не может принять это за крик, и в тот момент, когда с нее слетают трусики, я вижу ее идеальную киску, обрамленную между бедер, губки припухшие, и приоткрытые, ее возбуждение блестит.

— Черт возьми, — ругаюсь я, толкаясь вперед, погружаясь по самую рукоятку одним длинным движением, которое раскрывает ее, как спелый персик, ее соки разливаются по моему члену, когда она издает долгий, пронзительный вопль удовольствия, который наверняка слышал каждый наш сосед. — Ты такая чертовски мокрая…