Чтение онлайн

А в кабинете у деда сидят его подчинённые-снабженцы, которым предстоит искать всё это, отправлять заявки в другие концы страны, самим ехать - "выбивать" у производителей оборудование... И, когда очередь доходит до списка заявок для химических лабораторий нового комбината, то выясняется вдруг, что никто не знает, что это за бузеновская реторта такая - "сосуд Вердо". И кто и где выпускает такие сосуды, тоже никому не ведомо...

– Может быть, - спрашивает специалистка, которой предстоит комплектовать оборудование для химических лабораторий, - может быть, там сосуд Дьюара указан?...

– Да нет, - отвечает дед, - русским по белому: "сосуд Вердо". Что за химик был этот Вердо, и какой он там сосуд изобрёл, я не знаю - но, раз указано в заявке, что для лаборатории 300 штук нужно, значит, будем искать...

...Через месяц специалистка управления, которой поручалось обеспечить лаборатории Усольского ПО "Химпром" тремя сотнями сосудов Вердо, в голос рыдала в кабинете моего деда:

– Геннадий Иванович!... Ну, не знаю я, что это за сосуд Вердо такой!... И никто - никто!
– не знает!... Уж я куда только заявки не посылала...

– Так, - говорит дед, - необходимо сделать на комбинат запрос с требованием уточнить заявку - что это за сосуд Вердо такой, и кто его производит. Ладно, займусь этим вопросом сам...

Четыре месяца между трестом "ВостСибГлавСнаб" и ПО "Усольский Химпром" шла переписка, целью которой было выяснить, что это за фигня такая - сосуд Вердо, о которой руководство комбината просит. И четыре месяца на запросы деда из Усолья приходили ответы, что да, мол, три сотни сосудов Вердо необходимы для химических лабораторий комбината. Между Иркутском и Усольем - всего-то, 90 километров - меньше часа пути - но, почему-то, с комбината никто не ехал в областной центр, выпрашивать, выжимать, выбивать столь необходимую в химическом производстве, столь важную для нормального функционирования заводских лабораторий, столь уникальную штуковину, как таинственный сосуд Вердо.

Время шло, и вот однажды руководитель отдела снабжения Усольского Химпрома, всё же, появился в дедовском Главснабе - правда, за какой-то другой надобностью, но возник-таки, он в кабинете моего деда. Дедушка обрадовался ему, как родному:

– Что вы нам в заявке понаписали? Что за сосуд Вердо такой?! У нас уже четверо человек в командировки по стране поехало для вас этот проклятый сосуд Вердо искать - двоих в Москву, в Министерство химической промышленности, отправили - а ещё двоих...

– Какой такой сосуд Вердо??
– удивился усольский снабженец, - впервые слышу о таком! Да и руководство мне ничего насчёт него не говорило...

– Да вот же, в вашей заявке последним пунктом стоит!
– дед протянул посетителю бумагу.

– Действительно, - удивился тот, - сосуд Вердо, русским по белому... А позвольте, я эту заявку с собой возьму, на комбинат - покажу нашим инженерам-технологам, которые её готовили - пусть посмотрят, чем этот сосуд, в крайнем случае, заменить можно...

И уехал с заявкой в своё Усолье. А уже на следующий день деду звонил директор комбината:

– Геннадий Иванович, что - до сих пор сосуд Вердо для нас ищете? Не ищите, не надо!
– на другом конце провода директор с трудом сдерживал смех, - мы обошлись своими силами: просто, купили три сотни "сосудов Вердо" в хозяйственном магазине! Это у нас машинистка такая - слово с большой буквы напечатала, да ещё две буквы местами поменяла - вот и получилось "Вердо" сплошное!...

Только здесь до деда дошло, что речь в заявке шла о ВЁДРАХ - об обычных вёдрах, в которых уборщицы полощут половые тряпки после уборки. Но... Но ведь, ПОЧТИ ПОЛГОДА шла переписка между управлением снабжения и предприятием - и ПОЧТИ ПОЛГОДА на этом самом предприятии никому в голову не приходило поинтересоваться - а с чего это в территориальном управлении снабжения икру мечут? что у них там не так с нашей заявкой?... А снабженцы, тем временем, ставят на уши всю страну, мотаются по командировкам - ищут, ИЩУТ! ИЩУТ!!! проклятый "сосуд Вердо". И ведь, на всё это - на переписку, на командировки, на зарплаты сотрудников - уходят деньги. Те самые, "народные деньги" - ведь "сосуд Вердо" просто позарез нужен совецкому "народному" хозяйству. В количестве трёхсот штук, для химических лабораторий, ага...

...Дед вспоминал, как однажды вызвал его "на ковёр" начальник управления:

– Геннадий Иванович, помните, как Ангарский Нефтехимический комбинат просил у нас, чтобы мы обеспечили их стеклотарой - они решили разливать тогда керосин для продажи в поллитровых бутылках? Я же Вам поручил изыскать им для этой цели стеклотару, так?...

– Так, - говорит дед, - поручили. И я её изыскал, и послал на комбинат несколько вагонов - сейчас, правда, не вспомню, сколько...

– Хорошо, - говорит начальник управления, - Значит, этого факта Вы не отрицаете?

– Да нет, - отвечает дед, чувствуя, что случилось что-то серьёзное, - не отрицаю. А в чём, собственно, дело? Бутылки побились в дороге? Но ведь это - обычное явление, всегда при транспортировке стеклотары часть списывается на бой - но ведь, не все они разбились? Да если даже и так, то вопрос - не ко мне, а к службе перевозок железной дороги...

– Да лучше бы они все разбились!
– вдруг сбрасывает с себя напускную суровость и начинает смеяться начальник, - а у меня к Вам только два вопроса: первый - где Вы нашли это стекло, и второй - Вы сами-то эти бутылки видели? В руках держали?

– Держать - не держал, - отвечает дед, а видеть - видел. Эти бутылки мы взяли на складах Иркутского Азервинзавода - они там лет сорок, если не больше, на складах хранились. Почему-то, они не подходят для розлива вина - автомат под другую модель бутылок изготовлен - а тамошнему директору они порядком надоели, столько места занимают. Он мне и жаловался, когда я к ним приезжал, что не знает, куда их девать. Вот я ему тогда и позвонил, говорю: " - Хочешь от своих некондиционных бутылок избавиться? Готовь документы - передадим их на Ангарский нефтекомбинат - под керосин" - он их и передал, и оформили всё... Да в чём дело-то?

– А дело, - отвечает дедов начальник, выставляя на стол бутылку с керосином, и выкладывая рядом какую-то бумажку, - вот в чём! Это - бутылка из той самой партии керосина, которую уже разлили. А это, - указывает на бумажку, - письмо в обком. Письмо от какого-то старого партизана, который купил такую же бутыль, посмотрел ей на донышко - и изобличил нас всех - и тебя, и меня, и директора химкомбината в контрреволюционном антисовецком заговоре. Ты прочти, прочти - но прежде, возьми бутылку и посмотри на её донышко...

Дед взял бутылку - обычную, на первый взгляд, "чебурашку" тёмно-коричневого стекла - разве что, горлышко чуть более вытянутое - и перевернул вверх дном. На донышке был отчётливо виден рельефный литой рисунок - государственный герб. Герб Российской Империи, Двуглавый орёл...

– И вот из-за того, что эти бутылки ещё с царского времени хранились на складах, а вы с директором винзавода сбагрили их директору нефтехимического комбината в качестве неликвида - а тот, в свою очередь, разлил в них керосин и пустил его в продажу, мы все теперь - контрреволюционная антисовецкая организация!
– веселился дедов начальник, - слава Богу, что на дворе у нас - 1981-й, а не 1937-й год!... И секретарь обкома, к которому письмо этого старого бздительного партизана попало - человек адекватный, не то - не миновать нам всем выговоров по партийной линии - за пропаганду монархизма! Ну, а лет на сорок бы дело было раньше - поехали бы мы всей командой строить социализм за Полярным Кругом. В лучшем случае...