Прощай, прощай, моя рубашка!Дыра такая — ай-я-яй…Хоть я любил тебя, но баста —как слёзы, пуговки роняй.Стремясь отсрочить миг разлуки,ты не сошла с колен ещё,бессильно обнимаешь брюки…Но брюки что — штаны, и всё!Утешься, гордость Мосшвейпрома.Под горло пуговки губя,я допустил бы жуткий промах,бездумно выбросив тебя.Уйдёт жена, уедут братья,пальто не требуется в зной,твои же тёплые объятьяво все невзгоды шли со мной.Построю мысли по ранжиру —одна тактично смотрит вбок,не бередя утрату: «С мируно нитке — голому клубок».Как раз на ниточке повислосуществование твоё;всегда материя первична,всегда вторично вторсырье.Когда и я приду к пределу,встречай меня в стране теней:своя рубашка ближе к телу(но, правда, майка мне родней).Встаю, от горьких дум шатаясь.А ты свалилась в забытьи.И светлой памятью осталисьв коробке пуговки твои.
В ресторане
Жёлтой жижи миску далис чёрной костью поперёк —словно розочку в бокалемне прислал покойный Блок.Антрекот — не из-под пресса ль?Растянулся до колен.С виду — ухо, что отрезалу себя же Ван-Гоген.Подошла одна из дур.Чаевые? Хер ей дал!В чае кто плывёт, как Тур,извините, Хейердал?
* * *
Промчалась машин кавалькада:Премьер или, может быть, спикер.Народу обоих не надо.Он лица безропотно вытер.Но всё же останутся пятна:Из луж столько грязи летело…И каждому стало понятно:Политика — грязное дело.