Чтение онлайн

Есть великий смысл в описании привязанности к алкоголю и наркотикам как вида трансперсонального кризиса («духовного обострения»), несмотря на то что по внешним проявлениям она отличается от обычных видов психодуховных обострений. В случае подобной привязанности, как и при состояниях одержимости, духовное измерение сильно затемнено разрушительной и саморазрушающей природой расстройства. Если при других видах духовных обострений люди сталкиваются с трудностями из-за неспособности совладать с мистическими переживаниями, в случае пристрастия к алкоголю и наркотикам источником недуга является сильная духовная жажда и то обстоятельство, что соприкосновение с мистическим измерением все еще не состоялось.

Существует вполне достаточное количество свидетельств, говорящих о том, что за пристрастием к алкоголю и наркотикам скрывается неосознаваемая жажда превосхождения и целостности (Grof, 1987). Ибо многие излечившиеся люди рассказывают о своих непрестанных поисках какого-то неведомого недостающего начала или измерения в их жизни и поясняют, что в их погоне за снадобьями, кушаньями, любовными связями, имуществом или властью как раз и выражается неослабное, но тщетное усилие утолить подобную жажду (Grof, 1993).

Ключ к пониманию пристрастия, по-видимому, кроется в неком поверхностном сходстве между мистическими состояниями и состоянием опьянения, вызываемым алкоголем или тяжелыми наркотиками. В обоих состояниях общим является ощущение размывания личностных границ, исчезновение беспокоящих эмоций и приподнятости над мирскими треволнениями. И хотя у опьянения алкоголем или наркотиками нет многих важнейших определяющих свойств мистического состояния, таких как отрешенность, чудесность, обилие философских озарений, но и тех частичных совпадений в переживании оказывается достаточно для искушения наркоманов и алкоголиков.

Уильям Джеймс осознавал эту связь и в «Многообразии религиозного опыта» писал по этому поводу: «Влияние алкоголя на род человеческий, без сомнения, объясняется его свойством возбуждать мистические способности человеческого естества, обычно придавленные к земле холодными фактами и критической рассудочностью часа трезвых занятий. Трезвость умаляет, проявляет беспристрастие и запрещает, хмель расширяет, объединяет и разрешает» (James, 1961). Он также понимал скрытое значение этого обстоятельства для излечения, что очень кратко выразил в своем знаменитом заявлении: «Лучшее лечение для дипсомании (устаревшее обозначение алкоголизма) – религиомания».

Проявившаяся в связи с этим непредубежденная проницательность К.Г. Юнга сыграла определяющую роль в развитии мировой сети программ «Двенадцать шагов». Ведь мало известно, что Юнг сыграл очень важную роль в истории товарищества «Анонимных Алкоголиков» (АА). Но упоминания об этой малоизвестной стороне деятельности Юнга можно найти в письме Билла Вильсона, соучредителя АА, написанном Юнгу в 1961 г. (Wilson and Yung, 1963).

У Юнга был пациент, Роланд X., который пришел к нему, уже испробовав все средства лечения от алкоголизма. Но и после временного улучшения во время годичного лечения у Юнга он снова взялся за старое. Юнг сказал ему, что случай его безнадежен, и намекнул, что у него осталась только одна возможность – присоединиться к какой-нибудь религиозной общине и уповать на глубокое духовное переживание. Рональд X. вошел в Оксфордскую группу – евангелическое движение, делавшее упор на личном спасении, исповедании грехов и служении.

Там он испытал религиозное обращение, которое освободило его от алкогольной зависимости. Затем он вернулся в Нью-Йорк и сделался очень деятельным участником тамошней Оксфордской группы. Он даже оказался способен помочь другу Билла Вильсона, Эдвину Т., который в свою очередь помог Биллу Вильсону во время его личного кризиса. А у Билла Вильсона в собственном мощном духовном переживании было видение раскинувшегося по всему миру наподобие цепи товарищества помогающих друг другу алкоголиков.

Спустя годы Вильсон написал Юнгу письмо, в котором обратил внимание на важную роль, каковую тот сыграл в истории АА. Отвечая, Юнг писал о своем пациенте: «Его тяга к алкоголю была равноценна, на каком-то более низком уровне, духовному томлению нашего существа по той полноте, которую на языке Средневековья называли единением с Богом». Юнг подчеркивал также, что на латинском языке слово spiritus имеет два значения: «дух» и «алкоголь». И тогда же в кратком изречении он выразил свое убеждение в том, что только глубокое духовное переживание может спасти людей от разрушительного действия алкоголя. Он предложил, что рецепт излечения от алкоголизма заключается в изречении «Spiritus contra spiritum», с тех пор прозорливость Джеймса и Юнга была подтверждена опытом программы «Двенадцати шагов» и клиническими исследованиями с психоделиками (Grof, 1980).

Психотерапевтическая стратегия для людей, претерпевающих духовные кризисы, основывается на ясном понимании того, что эти состояния являются не проявлениями какого-то неведомого патологического процесса, а следствием некоего движения, которое само собой происходит в душе, вовлекает глубинные силы бессознательного, а также обладает исцеляющими и преображающими возможностями. Постижение и надлежащее лечение духовных обострений требует какого-то более широкого представления о психике, включающего околородовые и трансперсональные измерения. Этот новый образ довольно подробно описывался в иных местах (Grof, 1975, 2001, 2007 а).

Природа и степень необходимой лечебной поддержки зависит от напряженности происходящего духовно-психического события. При мягких видах духовных обострений лицо, претерпевающее духовный кризис, обычно может жить повседневной жизнью и справляться с холотропными переживаниями, по мере того как они возникают в сознании. И все, что в таком случае ему необходимо, – возможность обсудить их протекание с каким-нибудь трансперсонально ориентированным терапевтом, который обеспечил бы созидательную обратную связь, помог бы пациенту включить эти переживания в повседневную жизнь и предложил бы литературу, содержащую об этом полезные сведения.

Однако при более сильных подвижках могут потребоваться постоянные сеансы терапии переживания, где мы используем учащенное дыхание, музыку и телесную работу для облегчения появления бессознательного содержания в сознании и полного выражения эмоций и запруженных телесных энергий. Общая стратегия этого подхода тождественна той, что применяется на сеансах холотропного дыхания (Grof, 2001, 2007 b). Допуская полное выражение бессознательного содержания на сеансах, особо предназначенных для этой цели и расписанных по времени, мы уменьшаем возможность того, что это выйдет на поверхность и помешает жизни пациента во время между сеансами.

И когда переживания становятся очень напряженными, все, что нам следует делать в работе с пациентами, это подсказать им закрыть глаза, отдаться происходящему, наблюдать, что происходит, и находить выражение для появляющихся эмоций и телесных ощущений. А если мы сталкиваемся с сильным психологическим противодействием, то в этом случае можем использовать раскрепощающую работу с телом, как это делается на завершающих этапах в сеансах холотропного дыхания. Само же холотропное дыхание как таковое назначается только в тех случаях, когда естественно развертывающееся движение заходит в тупик. Терапевтическая работа с этим разрядом пациентов должна проводиться в учреждении с круглосуточным пребыванием, где наблюдение возможно 24 часа в сутки.

Эти напряженные сеансы переживаний могут дополняться гештальтистскими методами Фрица Пёрлса (Perls, 1973), юнгианской игрой в песочнице Доры Кальф (Kalff, 2004), десенсибилизацией движения глаз и повторной проработкой Франсин Шапиро (EMDR) (Шапиро, 2001) или телесной работой с психологически опытным врачом. В таких обстоятельствах также могут оказаться чрезвычайно полезными многообразные дополнительные приемы. Среди них можно упомянуть составление диаграмм, рисование мандал, выразительные танцы, пробежки трусцой, плавание или иные виды спорта. Если пациент способен сосредоточиться на чтении, то трансперсонально направляющие книги, в особенности те, что обращают внимание на вопросы, связанные с психодуховными кризисами, или на какую-то отдельную сторону внутренних переживаний пациента, могут стать необычайно полезными.