Чтение онлайн

— Ну откуда тебе было знать, что она выкинет всё это? И к тому же ты за неё не в ответе.

— И всё же...

— Ты давай, прекращай с этим. Всё у нас будет зашибись, а эта шлюха дорого заплатит за свой поступок. Я сделаю так, что она будет молить о смерти, но легко не сдохнет. — в голосе друга сквозит арктический холод. — Будет умирать каждый день, пока у неё не поедет крыша. А теперь извини, но нам и в самом деле нужно уезжать, Тане плохо, ей нужна помощь.

Олег становится таким, когда трогает самое дорогое, что у него есть, его семью. Света подписала себе смертный приговор. Олега лучше иметь в друзьях, и никогда в врагах. А ещё лучше, избегать его. Он никогда не прощает проступки людям. А Светлана конкретно так накосячила. Друг не успокоится, пока не сравняет её с землёй.

— Я приеду, как смогу. Если Таня придёт в себя до моего прихода, передай ей, что я безумно сильно её люблю, и мне очень жаль, что так получилось.

Олег кивает и идёт к скорой помощи. Зажигается сирена, машина трогается с места. Ко мне подходит врач из второй медицинской бригады.

— С вашей дочерью всё хорошо. В физическом плане девочка не пострадала, но рекомендую обратиться к квалифицированному психологу. Ребёнку после сегодняшнего явно понадобится помощь. Пережитый стресс может оставить следы на её психологическом состоянии.

— Спасибо большое за совет. Так и сделаю.

— Позвольте и вас осмотреть. Я видел, что вам тяжело ходить, сейчас и вовсе еле на ногах стоите. Вы ранены?

— Нет, это старая травма. Осматривать меня не нужно, но спасибо за беспокойство.

— Не нужно благодарностей, это моя работа, — сдержанно улыбается молодой мужчине в медицинском костюме.

— Если вы закончили осмотр, то я хочу увезти отсюда дочь как можно скорее.

— Да, конечно.

— Благодарю вас, и до свидания.

— Всего вам доброго.

С трудом ковыляю к дочке, которая сидит в компании Фёдора.

— Папа... — Алинка готова снова заплакать.

— Ну что, малышка домой?

— Да-а-а...

— Тогда едем.

— Я понесу Алину до машины, — Федя берёт её на руки. Благодарно киваю. Этот человек сегодня сделал для меня столько, что я не смогу расплатиться с ним до конца жизни.

— И ещё, я сбегал за вашей тростью, — он протягивает мне мою трость, на которую я с облегчением опираюсь.

Никто нас не останавливает и мы, сев в машину, уезжаем из этого проклятого места.

В дороге дочь засыпает, я осторожно кладу её голову на своё колено и укрываю Алинку одеялом.

Моя кнопка сладко спит, я же закрываю глаза и благодарю небеса за то, что уберегли моих девочек. Федя сосредоточено следит за дорогой.

В мыслях путаница. Место себе не нахожу, схожу с ума от беспокойства. Не в силах больше сдерживаться, звоню Олегу и спрашиваю, в какую клинику увезли Таню. От его слов ощущение, что по коже прошлись раскалённой кочергой. Только не это. Сообщаю адрес Феде.

— Едем в клинику, Таня в тяжёлом состоянии, — шепчу пересохшими губами.

Татьяна

С трудом разлепляю веки, и первое, что вижу — белый потолок. Ничего не понимаю, почему у меня сегодня такое тяжёлое пробуждение?

Тело ватное, каждая клеточка болит так сильно, что не могу даже пошевелиться. А голова гудит. До ушей, словно сквозь толщу воды, доходит назойливый писк, в котором не сразу опознаю медицинскую аппаратуру.

В недоумении хочу повернуть голову, но острый импульс боли бьёт по вискам. Начинаю нервничать, а аппаратурный писк становится всё чаще и громче.

Когда ко мне подбегают два размытых силуэта в белых халатах, до меня наконец доходит, что я в больнице.

Воспоминания из отдельных картинок обрушиваются на меня со скоростью торнадо. Я дергаюсь, но сгиб руки простреливает острая боль.

— Тише, не нужно так нервничать, — говорит спокойный женский голос. — Я сейчас заново поставлю вам капельницу, но вы, пожалуйста, не делайте резких движений.

Второй силуэт тоже не теряет времени даром. Приподнимает по очереди мои верхние веки и светит маленьким фонариком.

— Отлично. Зрачки реагируют на свет, — удовлетворённо говорит приятный мужской голос.

Но меня сейчас больше всего волнует не моё состояние, а Алина. Где она?

В последний раз я видела девочку, когда подлая Светка тащила мою кнопку из того вонючего помещения, в котором нас держали. Дальше помню только неприятный запах мужчины, который вдавил меня своим весом в грязный матрас.

После, темнота поглотила меня. Пусто. Больше ничего не помню. Туман и пустота. Мне плохо, мне больно. Но я должна узнать, что с Алиной.

— Алинка, — почти беззвучно шепчу пересохшими губами и тут чувствую спасительную влагу на губах. Милая девушка смачивает влажной тряпочкой мои губы.

— Сейчас я дам вам воды. Много пока нельзя. Будем пить по чуть-чуть, через трубочку. Хорошо?

Благодарно киваю и с удовольствием пью. Жевательная прохлада бодрит и придаёт немного сил.

— Со мной была девочка, маленькая. Скажите, что с ней?

— Вы были одни, когда поступили к нам. Но если хотите, я могу узнать подробности и уточнить насчёт девочки, — участливо отвечает медсестра.

— Я вам очень благодарна, — еле ворочаю языком. Силы снова покидают меня. Но я должна знать, что со мной. Мне так плохо, что с трудом удаётся сформировать вопрос. Я словно парализованная. Из-за слабости даже пальцами тяжело шевелить, не то что языком.

Одно радует, зрение возвращается. Я уже более отчётливо вижу врача и медсестру. Они с смотрят на меня участливо и с добротой.

— Что со мной? Почему мне так плохо?

— При поступлении мы диагностировали у вас сильную аллергическую реакцию и передозировку одного из запрещённых препаратов. Вам повезло, что скорая помощь вас так быстро привезла, нам удалось купировать аллергический приступ и справиться с последствиями передозировки. Сейчас как раз вам капает хороший раствор для выведения токсинов из крови. Но вопрос с препаратом всё ещё открытый. По результатам ваших анализов нам удалось примерно определить состав вещества. Но мы имеем смутные предположения, каким образом он попал в ваш организм: перорально или через кровоток. И был ли приём данного препарата добровольным. Поэтому дальнейшее разбирательство ляжет на плечи правоохранительных органов, — сдержанным тоном доктор рассказывает последствия всех пережитых мной ужасов.