Чтение онлайн

–  От них никому не бывает много проку, - объяснил Профессор.
– Особенно по ночам. У них есть свойство притягивать к себе лунные лучи. Нечто вроде осмоса. В конце концов человек сходит с ума. Когда я учился в университете, то проводил исследования по этому вопросу. Ни один человек в белом костюме не может долго оставаться в своем уме, в особенности если он выходит на улицу после наступления темноты.

–  Тогда хорошо, что я от него избавился, - заметил Джонатан.
– Я стал бы безумным гиббоном. Ужасающая мысль. Однако я отдал костюм Дули, а Дули ничего не знает об этом лунном безумии.

Профессор какое-то время размышлял над этой проблемой, но потом пришел к выводу, что, возможно, Дули лунные лучи не принесут особого вреда. Он начал объяснять Джонатану что-то насчет научного принципа точек насыщения, но здесь, на солнце, было слишком жарко для подобных лекций. Джонатан предложил зайти в дом и выпить чая со льдом. Ахав же помчался следом за юным Тэлботом, который брел в сторону леса со своей тубой.

В общем-то, в доме Джонатана было относительно прохладно. Здесь царило такое изобилие окон, что ветерок мог залететь практически отовсюду. Со всех сторон дом окружали дубы, тюльпановые деревья и гибискусы, которые защищали крышу от солнца. Дом и три небольшие хозяйственные пристройки - коптильня, сыроварня и лавка - стояли на невысоком холме примерно в четверти мили от города. Дом мэра Бэстейбла располагался в двух сотнях ярдов к востоку, а между ним и домом Джонатана было обширное пастбище. К северу, за сыроварней и коптильней, был разбит маленький сад, частично отгороженный переплетением клубничных кустов, которые простирались до самой опушки леса. Дальше, на столько миль, на сколько можно было пожелать, раскинулись густые леса, поднимающиеся из долины к далеким, затянутым дымкой горам. В ясный день Джонатан, сидя у себя в гостиной, мог видеть покрытые снегом пики этих гор, удаленные на много-много миль.

–  Замечательный у тебя отсюда вид, Джонатан, - прокомментировал Профессор, стоя у окна со стаканом охлажденного чаю в руке.

–  Это так.

–  Он дает чувство удовлетворения, - улыбнулся Профессор.
– Этот сад, твое большое крыльцо, раскинувшаяся вокруг долина... тяжело было бы все это оставить.

–  Невозможно.

Джонатан обратил внимание на решительное выражение на лице Профессора и начал подозревать, что все эти разговоры о доме и домашнем очаге к чему-нибудь да ведут.

–  Но как человек праздный, который целыми днями только и делает, что глазеет из окон да стоит на клубничной грядке, ожидая, когда поспеют ягоды, ты подвергаешься ужасному риску, Джонатан.

Джонатан кивнул:

–  Именно то, о чем я говорил. Такое количество свободного времени совершенно сбивает людей с толку.

–  Точно. Что тебе нужно, так это отдохнуть от всего.

Значит, вот в чем было дело. Это объясняло решительный вид Профессора. Он собирался отправиться в путешествие и намеревался уговорить Джонатана поехать с ним.

–  Но я только что вернулся домой, - уныло сказал Джонатан.

–  Мы вернулись шесть месяцев назад, - возразил Профессор, - и у тебя уже скучающий вид. Скука висит над тобой, как маленькое облачко. Говорят, стоит человеку раз испытать, что такое дорога, и он всегда будет стремиться к ней. Это как пиво из корней, или бренди, или зеленые оливки. Путешествие прочно входит в твою кровь.

–  Я не уверен, что те, кто говорит это, правы, - не уступал Джонатан. И к тому же мне нужно присматривать за сырами.

–  За сырами может присмотреть Тэлбот.

–  И потом, мой сад, - слабо продолжал сопротивляться Джонатан.
– Он весь зарастет сорняками.

–  Оставь его мэру, - предложил Профессор.
– И в любом случае, как ты думаешь, сколько этих цукини ты сможешь съесть? Еще не родился тот человек, который мог бы есть цукини три дня подряд и сохранять нормальное выражение лица. И я, кажется, припоминаю, Джонатан, ты говорил что-то насчет визита к Сквайру этой весной. Что случилось с этой идеей?

–  Не знаю.

Джонатан сделал последний глоток чаю со льдом и посмотрел на небольшое пятнышко сахара, расплывшееся на дне стакана. Было бы и правда здорово увидеть Сквайра, не говоря уже о Буфо, Гампе и Ветке. И было бы приятно путешествовать ради своего удовольствия, а не по делу.

–  Почему этот сахар не растворяется, как ему положено?
– спросил он Профессора.
– Можно мешать целый час, и все равно на дне стакана останется сахар.

–  Все дело в химии, - со знанием дела ответил Профессор.
– Очень сложный процесс.

–  Правда?
– Джонатан, похоже, был удовлетворен.
– А когда ты хочешь отправиться в это путешествие?

–  Вот настоящий путешественник!
– воскликнул Профессор Вурцл, наливая себе еще чаю из зеленого стеклянного кувшина.
– Мы выступаем в путь завтра. На рассвете.

–  Это невозможно. Мне нужна неделя, - возразил Джонатан.

–  Зачем?

–  Мне нужно проинструктировать этого парня насчет сыров.

–  Я ел один из сыров, сваренных им на прошлой неделе. Ему не нужны никакие инструкции, - с нажимом заявил Профессор.
– Просто скажи ему, чтобы продолжал в том же духе, пока тебя не будет. Ты ведь доверяешь ему, не правда ли?

–  Разумеется, - ответил Джонатан.
– У него все получится хорошо.

–  Тогда мы отправляемся завтра.

–  Мне нужно время, чтобы закрыть дом, спрятать вещи.

Профессор вынул карманные часы, взглянул на них, подошел к дому, захлопнул одну из ставен, задвинул защелку и опять посмотрел на часы.

–  Семь секунд, - сообщил он.
– Умножаем на восемь, прибавляем десять секунд на дверь, и эта комната наглухо закрыта. Даже слепому понадобится не больше пяти минут, чтобы закрыть весь дом.

Джонатан увидел, что все его аргументы рушатся перед лицом логики.

–  А как насчет провианта, Профессор?

–  Он погружен. Как ты думаешь, что я делал все утро, болтал с Бизлом о белых костюмах?

–  Куда погружен?
– спросил Джонатан, убежденный наконец в том, что судьба вновь приподняла свою странную голову.

–  Ну как, на твой плот, разумеется. Я позволил себе взломать замок на твоем сарае. Мы готовы отчалить. По правде говоря, мы могли бы отплыть нынешней ночью. Сейчас полнолуние. Мы могли бы плыть при лунном свете и ловить на блесну речных кальмаров.

–  Завтра, - сказал Джонатан, - это и так совсем уже скоро.

Из леса послышался отдающийся эхом звук приближающейся тубы, и вдали, на тропинке за ягодными кустами, показались Тэлбот и Ахав, которые выходили из чащи, не преследуемые ни медведями, ни гоблинами. Профессор подскочил и открыл затянутую сеткой дверь.

–  Я только скажу парнишке о наших планах, Джонатан. Все даты и прочие сведения у меня записаны. Не беспокойся.

Джонатан сидел над вторым стаканом чаю со льдом и смотрел в окно. Наполовину прочитанный том Дж. Смитерса лежал на столе рядом с его стулом. Всего лишь час назад Джонатан был уверен, что не сможет прочитать больше ни слова. Теперь ему казалось, что во всем мире нет более желанного занятия. И ему внезапно пришло в голову, что, когда клубника окончательно созреет, сам он будет плыть по Ориэли или брести вдоль по речной дороге. Тэлботу и мэру Бэстейблу достанется весь урожай.