Чтение онлайн

Смотритель слона был худым сухопарым старичком. Было сложно точно назвать его возраст. Может, и шестьдесят с небольшим, а может, и под восемьдесят. Есть на свете люди, которым стоит только перешагнуть какую-то точку во времени, как возраст перестает влиять на их внешний вид. Так вот он был из их числа. Одинаково загорелая кожа и летом и зимой, жесткие короткие волосы, маленькие глаза. В его лице не было каких-либо отличительных черт, и лишь почти круглые уши, торчавшие в стороны и несоразмерные маленькому лицу, бросались в глаза.

Его нельзя было назвать неприветливым. Кто бы с ним ни заговаривал, он непременно отвечал на вопросы и выражался очень ясно. При необходимости он мог даже казаться человеком весьма сердечным, несмотря на то что, вероятно, не чувствовал себя при этом комфортно. Однако чаще всего он казался неразговорчивым, одиноким стариком. Ему нравились дети. Когда они приходили, он старался быть мил с ними, однако дети никогда не отвечали ему взаимностью.

Лишь слон понимал его. Смотритель жил в маленьком сборном домике, пристроенном к слоновнику, и с утра до вечера не отходил от слона ни на шаг. Слон и смотритель были вместе уже больше десяти лет, об их тесной связи можно было судить по чуть заметным движениям и взглядам того и другого. Когда смотритель хотел сдвинуть слона, стоящего на одном месте, ему нужно было лишь встать рядом, слегка похлопать того по передней ноге и что-то шепнуть на ухо. И тогда слон, тяжело и неповоротливо покачиваясь из стороны в сторону, перемещался туда, куда ему было указано, и, заняв новую позицию, вновь устремлял взгляд в одну точку.

По выходным я ходил к слоновнику и внимательно наблюдал за их действиями, однако никак не мог понять, на каких принципах основано их общение. Возможно, слон понимал простые слова (ведь он уже так давно жил на свете), а может, получал информацию из постукиваний по ноге. А может, у этого слона были сверхъестественные способности вроде телепатии и он мог понять то, о чем думал смотритель.

Как-то раз я спросил смотрителя, каким образом он отдает приказы слону. Старик рассмеялся и не сказал ничего, кроме как: «Мы уже давно с ним знакомы».

Как бы там ни было, целый год прошел без происшествий. А потом совершенно неожиданно слон исчез.

За второй чашкой кофе я еще раз медленно перечитал статью с самого начала. Статья оказалась довольно странной. Из числа тех, о которых Шерлок Холмс, постукивая трубкой, мог бы сказать: «Ватсон, смотрите-ка. Мне попалась весьма занятная статья».

Статья производила странное впечатление главным образом благодаря смятению и растерянности, которые, судя по всему, царили в голове написавшего ее журналиста. Смятение и растерянность, очевидно, рождались из абсурдности ситуации. Журналист шел на всевозможные ухищрения, чтобы избежать этой юсурдности, старался изо всех сил написать «правильную» статью, а это, напротив, доводило его смятение и растерянность до предельной точки.

Например, журналист выбрал выражение «слон сбежал», однако, даже наискось просмотрев статью, можно было сразу же понять, что слон не сбегал. Очевидно было, что слон исчез. Собственную непоследовательность журналист выражал фразой: «Несколько деталей пока остаются неясными». Но я никак не мог представить себе, что эту ситуацию можно скрыть такими трафаретными выражениями, как «некоторые детали» или «пока неясные».

Во-первых, проблема стального кольца на ноге слона. Кольцо осталось на месте, закрытым на ключ. Можно было предположить, что смотритель расстегнул кольцо и освободил ногу слона, а потом вновь застегнул кольцо на ключ и убежал вместе со слоном (конечно же, газета крепко цеплялась за эту возможность), однако проблема в том, что у смотрителя не было ключа. Ключей было всего два, и в целях безопасности один находился в сейфе полицейского управления, а другой — в сейфе пожарного управления, и украсть его оттуда смотритель или кто-либо другой просто не мог. А даже если вероятность кражи и существовала — одна к тысяче, — то возвращать ключ на место не было необходимости. Как показала проверка на следующее утро, ключи остались в сейфах обоих управлений. В таком случае вытащить ногу слона из массивного стального кольца можно было, только если отпилить ее пилой.

Вторая проблема — это маршрут побега. Слоновник и вольер были окружены прочной оградой метра в три высотой. Безопасность содержания слона постоянно муссировалась городским советом, поэтому городские власти сверх надобности усилили систему охраны старого животного. Ограда была построена из бетона и толстых стальных столбов (расходы на которые, конечно же, взяла на себя строительная компания), вход был всего один, и этот вход оставался запертым изнутри. Слон не мог перебраться наружу, перепрыгнув через такую крепостную ограду.

Третья проблема — следы ног. Сразу за слоновником начинался крутой холм, по которому слон не мог бы забраться, и, даже если бы каким-то образом исхитрился освободить ногу из кольца и сумел перепрыгнуть через ограду, ему некуда было двигаться, кроме как по дороге, идущей прямо от входа. Однако на дороге с мягким песком не осталось ничего похожего на отпечатки слоновьих ног.

Короче говоря, пытаясь суммировать сказанное в этой статье, полной нестыковок и тягостного словоблудия, я мог сделать лишь один вывод: слон не сбежал, а исчез.

Однако излишне говорить о том, что ни газета, ни полиция, ни городской глава не хотели признать, по крайней мере открыто, факт исчезновения слона. В ходе расследования полиция утверждала: «Налицо вероятность похищения в результате тщательно спланированной операции или же принуждения слона к побегу», а также с оптимизмом прогнозировала: «Принимая во внимание сложность сокрытия слона, завершение расследования по данному делу является лишь вопросом времени». Кроме того, полиция намеревалась провести рейд в лесу, для чего попросила подкрепления у местного охотничьего клуба, а также у снайперского подразделения сил самообороны.

Городской глава собрал пресс-конференцию (информация о ней попала не только в местные новости, по и на соответствующие полосы всех газет страны), на которой принес извинения за несовершенство системы безопасности. Однако в то же время глава администрации подчеркнул, что «система охраны слона не просто не уступала аналогичным в любом зоопарке страны, а была даже более прочной и надежной», а также сказал, что произошедшее является «злонамеренным, опасным и бессмысленным антисоциальным поступком, который нельзя спустить с рук».

Оппозиционная группа депутатов городского собрания, так же как и в прошлом году, продолжала твердить: «Мы требуем, чтобы городской глава взял на себя ответственность за то, что, заключив сделку с частными компаниями, вовлек в проблему слона всех жителей города».

Какая-то мамаша тридцати семи лет, с обеспокоенным, как писали в газете, видом, на вопрос журналиста говорила, что «временно не сможет спокойно отпускать детей на улицу».

В газете подробно описывались события, которые привели к тому, что город взял на попечение слона, а также давался план слоновника и вольера. Кроме того, помещалась история слона, а также информация о смотрителе (Ватанабэ Нобору), исчезнувшем вместе со слоном. Смотритель Ватанабэ был уроженцем города Татэяма в префектуре Тиба, долгое время работал в зоопарке смотрителем секции млекопитающих и «зарекомендовал себя перед администрацией с лучшей стороны своими обширными знаниями об этих животных, а также добрым и искренним характером». Слон двадцать лет назад был прислан из Восточной Африки, однако его точный возраст оставался неизвестным, также зоопарк не имел никакой информации о его «характере».

В самом конце статьи полиция призывала граждан сообщать любую имеющуюся информацию о слоне. За второй чашкой кофе я размышлял на эту тему, но все-таки решил не звонить в полицию. С одной стороны, не очень хотелось иметь дело с полицией, с другой — как-то не верилось, что там серьезно отнесутся к той информации, которую я мог предоставить. Ведь бесполезно что-либо говорить людям, которые не хотят серьезно принимать во внимание возможность исчезновения слона.

Я достал с полки альбом с газетными вырезками и вложил статью о слоне. Затем помыл чашку и пошел на работу.