Чтение онлайн

– Вечером буду. Ты только держи себя в руках.

– Да я лучше б тебя в руках держал.

– Эй. Займись, пожалуйста, моим вопросом и вспомни, что у тебя семья есть. Жду инфу по камерам.

Она разъединила звонок и стала прогуливаться недалеко от дома Анны Федоровой. Дарья гордилась сейчас собой. Вроде, еще стажер, а уже в одиночку начала серьезными делами заниматься.

Прошел час. Уже и солнце начало садиться, а Евгений так и не выходил на улицу, и не поступало никакой информации от Виктора. Дарья уже начала нервничать. Она обнаружила неподалеку всего одну камеру, просматривающую дорогу, по которой она за Евгением сюда и шла. «А что, если он тогда шел с другой стороны?», – пришла мысль Дарье, и она небольшими шагами, как только позволяла юбка-карандаш и туфли, побежала искать камеры в другом направлении.

Направляясь обратно, Дарья в ужасе увидела, как Евгений Филимонов уже шел от подъезда в противоположную ей сторону. Она ускорила шаг, но отвлеклась на сообщение от Виктора Корпеева: «По камере ничего». Коверкова уже и не знала, что делать: идти за Евгением или говорить с его родственником. Решив, что если Анна Филимонова ничего толкового и не скажет, то вероятно знает, куда Евгений сейчас отправился.

На звонок в дверь Дарье открыла Анна Филимонова в коротком розовом халате. Ее мокрые волосы давали понять, что она только что из душа.

– Добрый день, – произнесла Анна с непониманием в глазах.

– Здравствуйте, Анна Игнатьевна, – Дарья показала удостоверение. – Я могу войти?

– Пожалуйста, – с сомнением в голосе ответила девушка и позволила сотруднику полиции войти в квартиру. – Только, прошу, наденьте тапочки, если не сложно. Пройдемте на кухню.

Дарья присела на стул в тесной шестиметровой кухне, в которой, как и во всей квартире, ремонт не проводился, видимо, все шестьдесят лет с постройки дома.

– Что-то случилось? – Анна включила чайник и села напротив, как ей казалось, следователя.

– Только несколько вопросов по поводу Евгения хотелось бы задать.

– Я уже поняла, что это по поводу моего брата…

– Так вы его сестра? – Дарья получила ответ на вопрос об их родстве, который собиралась задать. Но в деле на Филимонова было указано, что у него в семье только родители, да и отчество у них разное. И сейчас стажер пребывала в некотором смятении.

– Да. Сводная. Его отец женился на моей матери, когда мне было пять лет, а Жене – семь.

– Ваши родители в разводе? – спросила Дарья и поняла, что испытывает теперь неловкость за свой язык.

– Мой отец бросил маму, когда я еще не родилась, а у Жени родители развелись, когда его папа завел отношения с моей мамой.

– Ясно. Понимаю, что лишнее спросила. Вы уж меня извините.

– Да ничего. Будете кофе? Или, может, чаю? – Анна подошла к чайнику.

– Кофе. Спасибо.

– И Женя, кстати, был тут перед вашим приходом. Могли бы успеть и его застать, – хозяйка квартиры заливала растворимый кофе кипятком. Ее тон озлобился, а все последующие движения стали резкими. – Если вдруг вам захотелось еще раз его допросить, то не перегните, как в прошлый раз. Я никогда вам, полицаям, не прощу, что пришлось из-за вас Жене вытерпеть. – Она поставила чашку перед Дарьей.

– Нет, я пришла сейчас именно к вам. А про допросы – вы же сами понимаете, что мы обязаны были поговорить с ним как с последним, с кем виделась пропавшая Виктория Тарасенко.

– Умеете вы разговаривать, ничего не скажешь, – она включила электронную сигарету. – Я была знакома с Викторией. Я работаю официанткой в «Романовских кондитерских».

– Анна, пропал человек, – Дарья старалась изображать официальный тон. Она впервые на практике разговаривает с гражданским при проведении расследования. Ей еще ни разу не приходилось общаться ни со свидетелями, ни с подозреваемыми, ни с кем-либо, кто хотя бы тонкой нитью связан с делом. – Есть все факты полагать, что ее убили. Да, ваш сводный брат находится под подозрением.

– Он не имеет к этому никакого отношения.

– Мы будем в этом уверены только тогда, когда будем иметь на руках доказательства. Он говорит, что пошел домой, проводив Викторию с вечеринки, но подтвердить этого нет возможности ни нам ни ему.

– Я тоже не могу этого подтвердить, – Анна отхлебнула кофе и встала. Смотря в окно, она сделала несколько затяжек сигареты. – Он был у меня.

– Да? – Дарья с завистью смотрела собеседнице в спину, жалея, что ее природа не наградила такими длинными ногами, не говоря уже о груди, которая уже пару раз до этого приоткрылась под халатом. – Тогда почему же Евгений нам этого не рассказал?

– Потому что… – она на несколько секунд замолчала, продолжая курить, но все же продолжила, – он сильно любит меня, чтобы об этом рассказывать.

– Не понял, – Дарья попыталась скрыть удивление и продолжить сохранять стойкость, которой должны обладать следователи при допросе. – Почему было так сложно при первом допросе сказать, что он был у сестры?

– Потому что тогда папа, мой отчим, прибьет его. И то, как Женя уже настрадался от вас, покажутся ему цветочками. – Анна вернулась за стол, кинув капсулу с табаком на блюдце в центре стола. – Простите, я не запомнила, как вас зовут. Вы быстро убрали удостоверение.

– Дарья Сергеевна.

– Могу я с вас, Дарья Сергеевна, взять слово, что все сказанное здесь останется между нами? Тогда я все расскажу.

– Обещаю, – не околеблясь, ответила Дарья, но добавила сразу. – Только если не будет произнесено ничего, что относится к противозаконным делам.

– Тогда слушайте. Если папа Жени узнает, что он был у меня – в ту ночь, сегодня, вообще про любое его посещение этой квартиры, про любую нашу встречу наедине – я лишусь квартиры. Это квартира отчима, а съемная мне не по карману. Наш папа очень жесткий, консервативный человек. Нашу связь он посчитает чем-то аморальным. Однажды я по неосторожности поцеловала Женю в губы на прощание при родителях. Отчим мне полчаса мозг проедал своими лекциями о нравственности.

– Связь? – глаза Дарьи округлились. Она уже не могла изображать официального представителя полиции, лишенного всяких эмоций.

– А что вы подумали, когда я сказала, что Женя любит меня? – Анна улыбнулась и закурила новую капсулу. – Мы любим друг друга. Родственных связей у нас нет. Что должно нам мешать? Мы очень близки были, когда росли, а потом, когда мне было двадцать… Тогда все и началось в один день, когда Женя приехал к родителям отметить получение диплома.

– Простите, что лезу в ваши личные дела, но почему бы тогда вам не жить вместе тут? Вдвоем квартиру проще оплачивать.

– В Романово Женя столько не заработает. А тратить по три часа в день на дорогу, говорит, его это угнетает. Конечно, я этого не понимаю – дорога его угнетает, а наше нынешнее с ним положении, ему терпимо. Но он убеждает меня, что настанет время, и мы будем жить вместе. Обещает, что это будет уже скоро.

– А вам тогда перебраться к нему в большой город, не вариант?

– Считает, что если я уеду к нему, мы можем там застрять. А он любит Романово. И хочет, чтобы мы здесь жили, наплевав на мнение папы, пусть папа после этого и сыном его считать перестанет. А пока мы вместе не живем, я завишу от папы из-за квартиры. Я понимаю, что со стороны это все выглядит странным, но Женя решил, как ему с этим разобраться, и я не хочу мешать его стремлению все сделать так, как он, мужчина, решил.