Исчезновения
Шрифт:
— Все мы считали именно её нашим вождём в возрождении нашего народа и цивилизации!
— Только это не так, моя милая! — заметила язвительно Реката.
— Все бразды правления на самом деле сосредоточены в руках извращенца Раваша и какого-то там «Кронунга». Вот так-то. А императрица просто красивая обёртка для продвижения их кровожадных планов. С хорошей репутацией, подвешенным языком и смазливым личиком.
— И что теперь делать-то будем?! — спросила расстроенно та.
— Что и задумали, дорогая. Перетягивать на свою сторону твоих соплеменников, разве не для этого мы притащили с собой на это судно твой чудный аппарат! — усмехнулась та.
— Так что ты отправляйся к пленным, а императрицей я займусь как-нибудь сама! — задумчиво добавила она и посмотрела на подругу.
— Главное использовать оставшееся у нас для этого время продуктивно! — и, захватив бутылку трофейного Тамфовского коньяка из запасов капитана, направилась опять в каюту императрицы.
Спустя некорое время за совместным распитием данного спиртного напитка и последующей болтовне о её любимом фаворите Раваше. Который как выяснила Реката ещё в первую же с ней встречу уже давно был с ней в любовной связи. Она мысленно внушила ей полное отвращение к нему. Что было сделать совсем не сложно, так как ей было уже давно известно о его любвеобильных похождениях на стороне даже от собственной многочисленных жён в их общем гареме.
Семейный гарем Тамфов существенно отличался от имеющихся вариантов у Эрейцев и подразумевал собой наличие в нём любого количества как мужчин, так и женщин. Главным правилом для вхождения в него новых членов семьи было равноправное согласие на это остальных. Если большинство членов семьи проголосовали за это, его интимная жизнь и финансы становились достоянием всех. Точнее, последние распределял или распределяла старший администратор гарема. Выгнать из него за какие-то провинности могли также путём голосования. Иметь любовные связи на стороне как раз и считалось одним из таких грехов. Правда, это не относилось к интимной связи с захваченными в плен Луксами или Хейлами, так как те Тамфами не считались и по сути принадлежали в их глазах к низшим разумным существам на уровне практически домашнего скота и бессловесных рабов. Которыми попользоваться для своих сексуальных утех и удовольствия совсем не возбранялось.
В общем, она пробудила у неё не только отвращение к Равашу, но и ко всей системе этих их гаремов. Убедив, что своё счастье и то, с кем кому жить, каждый должен определять только сам, а не каким-то там голосованием в каком-то там непонятном семейном кругу. Более того, она стала её лучшей подругой и единомышленницей в том, что надо менять жизнь Тамфов и прекращать ненужную войну с людьми. С которыми выгодней сотрудничать, а не воевать.
Глава 14
Маваша — императрица «Тамфов»
Прекрасная половина человечества, по мнению Дейва, была создана Всевышним для его испытания, притом по всему списку жизненно важных факторов. Нет, конечно, и для продолжения рода в том числе, но более для испытания, чтобы жизнь, так сказать, мёдом не казалась. В особенности это относится к мужскому роду, которому его избранница сердца может устроить настоящий рай, а может запросто создать самый что ни на есть ад. В противном случае зачем бы тогда они не бросались во имя них во все тяжкие.
Женщины, как известно, в глазах других женщин предстают совсем не такими, как в глазах мужчин, ибо конкуренция здесь вносит серьёзную поправку в их восприятие. Мужчина вообще оценивает милых дам совсем по другим критериям, где главную роль, безусловно, оказывает влияние на него сопутствующих у них умопомрачительных этих самых женских факторов. Внешний облик, можно сказать, некоторым образом даже отходит на второй план. Главное, что она на него излучает, какой у неё взгляд, движения, голос. В первую очередь на него влияет то, какой бы он хотел видеть мать своих детей, и это главное, а всякие стандарты красоты здесь играют всего лишь второстепенную роль. Если, конечно, он оценивает её с той точки зрения — годится ли она ему в жёны! Во всех остальных случаях да, он смотрит на неё уже несколько по-иному, сравнивая с признанным в его обществе эталоном. А здесь, как известно, очень большой разброс в сфере факторов привлекательности. Некоторые женщины привлекают своей таинственностью и загадочностью. Другие — наоборот, открытостью и, так сказать, доступностью. Третьи вообще могут поразить воображение своей неземной красотой, но на них большинство мужчин предпочтёт любоваться только издалека, как на прекрасную картину. А вот подойти к ним и попытаться познакомиться — упаси господи, такие чего доброго сожрут и не поморщатся. В общем, дамы, понятно, в силу своей красоты, женской изящности и темперамента бывают разные, но некоторые встречаются наиболее редко, и именно к ним применяют только одно слово — «Царица». Именно такие женщины согревают как само Солнце не только взгляд, но и душу, и именно к таким женщинам относилась Маваша.
Как только она вошла в моё скромное жилище, во мне сразу всё затрепетало от неё и я сразу понял: всё, что мне предварительно сообщила о ней Реката, ничего общего не имеет с действительностью. Та её просто или обманула, или, что точнее, просто ввела в заблуждение о своей персоне явно с какой-то только ведомой ей целью. У неё по-любому была власть, которая чувствовалась и читалась во всём, в каждом её движении и взгляде. Во всяком случае над мужской частью своего народа, и эта власть носила первородные генетические корни. Даже то, что она знала, что является в данный момент пленницей и заложницей во вражеском лагере, никак практически не отразилось на её выражении лица и поведении. Может только оно стало чуть более растерянным, а движения несколько скованными, но эта дама явно знала себе цену.
Пройдя или точнее вплыв в комнату, она осмотрелась по сторонам и, переведя внимание на меня, скромно поинтересовалась:
— Ну и что дальше?!
— Ничего! Просто хотел с Вами познакомиться лично, царица! — изрёк я со всем своим знанием любезности и предложил ей жестом руки присесть за стол. Который был уставлен всевозможными явствами.
Видимо было, что ей понравился мой комплимент хотя она несколько была ошарашена подобным приёмом, хотя и пыталась не подать виду. Взглянув подозрительно на меня, она как бы между прочим спросила:
— Вы ко всем своим пленникам так же относитесь, или только для меня сделали исключение?!
— Ну, это зависит от определённой ценности этих пленников и, конечно, всевозможных обстоятельств! — заметил я, улыбаясь чуть ли не до самых ушей.
— А уж что касается императриц, то это вообще особый случай, тем более что Вы первая, кто переступил порог этого дома в этом качестве!
После этих слов находящиеся здесь же Реката скептически хмыкнула и взглянула на меня волком. Стараясь не обращать на её неодобрительные косые взгляды внимания, я демонстрируя полное радушие продолжил:
— Думаю, если Вы у нас проведёте пару-тройку дней и поближе познакомитесь с людьми, то поймёте, что мы вам никакие не враги. К тому же у нас присутствует целая община Кайров, которые здесь нашли свой родной дом и вполне мирно существуют с нами, хотя несколько лет назад между нашими народами велась самая настоящая война! — заметил я, разливая вино по бокалам, и краем зрения наблюдая за ней.
— Ну, если Вы так просите, я буду рада провести некоторое время у Вас, тем более, может, это и правда позволит решить имеющиеся недопонимание между нами! — заметила она, улыбаясь, притом стрельнула в мою сторону глазами так, что Реката чуть не зашипела от злости, заметив это.
— Ну тогда давайте выпьем за то, чтобы между нашими народами установилась дружба! — предложил ятост, после чего сделал глоток из своего бокала, и нагнувшись к Рекате, тихо прошептал ей на ухо:
— Только не дури, дорогая, лучше стань ей за это время лучшей подругой и оставь нас пока, в конце концов, на время наедине! — Всё это я ей произнёс, естественно, на нашем родном «Эрейском» языке.
С Мавашей я, естественно, общался на языке «Тамфов», который многим из нас пришлось срочно учить после их нападения, поэтому она даже если бы услышала, что я говорю той, всё равно бы ничего не поняла. Зато всё прекрасно поняла Реката. Зарядив мне ногой под столом хорошего пинка, в знак того, как ей понравилось моё предложение, она всё же постаралась как можно милей улыбнуться и поднявшись из-за стола, стоически произнесла: