Исчезновения
Шрифт:
— Мне-то достаточно, мой дорогой, а вот тебе вряд ли! Поэтому подождём их следующего свидания, где ты их и застанешь, так сказать, во всей красе лично!
Спустя два дня в 11 часов ночи я уже стоял около злополучной двери небольшого коттеджа, где, по сведениям Лауры, сейчас находилась моя ненаглядная рыженькая сучка с моим бывшим дружком Майлсом. Облик я, естественно, изменил и сейчас представлял собой одного из солдат в виде забрёдшего на огонёк патрульного. Ещё двое его товарищей на всякий случай ждали около дома чуть в стороне. Сила духа у меня болталась сейчас где-то на самом нуле в пятках. Не каждый же день тебя предаёт любимая женщина и готовит ещё к тому же твоё убийство. Да ещё ко всему прочему и с твоим некогда лучшим другом… Вообщем было отчего не только расстроиться но и вполне свихнуться.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я набрался всё-таки решимости и позвонил в дверь.
— Кого там ещё чёрт принёс на ночь глядя?! — раздался через некоторое время недовольный голос самого Майлса в домофоне.
— Откройте немедленно дверь, это патруль! — заявил я уже вполне спокойно и достаточно требовательно, чтобы он понял, кто к нему заявился в этот поздний час.
— Прохожие сообщили, что из дома раздаются истошные крики женщины, поэтому мы должны проверить, что здесь происходит! — Изложил я ему цель своего визита.
— Пошли вы к чёрту, идиоты, у нас всё в порядке! — послышался оттуда уже злой и раздражённый голос последнего.
Чем он уже начал опять выводить меня из равновесия. Нажав ещё раз кнопку звонка я уже более жёстко заявил:
— Откройте немедленно дверь, нам нужно лично убедиться в этом, или мы её сейчас выломаем! — сообщил я ему уже с явной угрозой в голосе. Чтобы он понял что его ждёт в перспективе, если он и дальше будет испытывать моё терпение.
Некоторое время из домофона слышалось тяжёлое сопения потом тот произнёс:
— Чёрт с вами, сейчас открою, только подождите немного!
Видимо, сладкой парочке нужно было время, чтобы привести себя в порядок и что-то накинуть на свои плечи. Но делать было нечего, пришлось ждать. Через некоторое время дверь наконец отворилась, и я, оттолкнув плечом ошарашенного такой наглостью Майлса, прошёл внутрь вместе с сопровождающими меня бойцами Ларса.
Посмотрев с ненавистью на сидевшую за столом в халате Фрею, я через силу сдержался, чтобы не удавить её тут же. Но потом всё-таки передумал об этом решении, и повернувшись к солдатам, сказал:
— Этого деятеля арестовать, а с этой дамочкой я сам как нибудь разберусь!
— Что?! — воскликнул поражённо Майлс, видимо не веря своим ушам.
— Да ты вообще знаешь, кто я такой, идиот!
— Конечно, знаю, ты предатель и обвиняешься в организации государственного переворота и в подготовке убийства администрации колонии. Так что заткни свой рот, Майлс!
Услышав неожиданно подобное, тот сразу как-то сник и так и застыл с открытым от изумления ртом в коридоре. Видимо, пытаясь переварить услышанное и понять какими карами ему это грозит.
Через минуту застегнув на его запястьях наручники, его увели, а я приняв свой настоящий облик, остался один на один с ошарашенной подобным исходом событий Фреей.
— Ну что, моя лапочка, допрыгалась! — сказал я, повернувшись к ней, и бросив на стол планшет, включил для её ознакомления уже известную видеозапись.
Посмотрев её, та неожиданно для меня ехидно ухмыльнулась и издевательски заметила:
— Ну и дальше что, мой дорогой, будешь со мной делать?! Или ты думаешь, что только тебе можно налево шляться с кем вздумается?!
Чем она меня уже окончательно добила и окончательно взбесила. Схватив её за волосы, я нагнулся к ней и тихо прошипел ей прямо в ухо:
— Слушай сюда, дура чокнутая! С кем ты там трахаешься в отсутствие меня — это одно дело, а вот организация двойного убийства и переворота — совсем другое, и за это теперь тебя прямиком отправят гнить в тюрьме, и, поверь мне, надолго. А нашего пацана я как-нибудь воспитаю и без тебя, потаскуха хренова!
— Ты этого не сделаешь! — взвизгнула та и бросилась ко мне, пытаясь вцепиться своими когтями прямо в мояю физиономию. Правда, схлопотав хорошую оплеуху по щеке, тут же рухнула опять на кресло и истошно завыла, закрыв лицо руками.
Чего-чего, а бабских слёз я на дух не переносил, поэтому и застыл на некоторое время в растерянности, как истукан, не зная, что дальше мне с ней делать в такой ситуации. Как-никак, а с этой стервой я прожил не один год и всё-таки любил её, несмотря на все её выкрутасы.
— Значит так, хватит здесь слёзы лить, нужно было раньше своей башкой думать! — Заорал опять на неё я, через некоторое время.
— А теперь придётся расплачиваться за свои глупости. Уму непостижимо, как ты вообще могла до этого додуматься. Не нравлюсь я тебе, так живи с кем хочешь, я тебя что, держу что ли?! — Я вздохнул и устало развёл руками.
— А теперь что прикажешь делать? Тебя Лаура теперь точно упекёт далеко и надолго. Ты же не только меня хотела на тот свет отправить, но и её в том числе!
— Я тебя ненавижу! — процедила та неожиданно сквозь зубы, и опять попыталась накинуться на меня. Молотя куда попало при этом по мне руками.
— Ты мне всю жизнь сломал своими любовными похождениями. Я всё бросила и приехала за тобой сюда. Я всю себя тебе отдала, а ты со мной обошёлся как с пустым местом! — истерично взвизгнула она и закрыв лицо руками опять зарыдала.
— Я тебя сюда не звал! — произнёс уже устало я, чувствуя, как меня от всего происходящего начинает просто колотить. Чего-чего, а подобного поворота событий я совсем не ожидал и даже не представлял, что в этой ситуации нужно делать. Поэтому просто попытался её хоть как-то вернуть на грешную землю.
— Жизнь, надо принимать такой, какая она есть, а не гнаться в ней за пустыми мечтами. Я никогда не был ангелом, и ты это прекрасно знала. Я такой, какой есть, со всеми своими недостатками, а ты всё это время пыталась из меня слепить что-то иное. Ладно ты от меня хотела избавиться со своим любовничком, но вы хотели устранить заодно и Лауру. А теперь всё, трендец! Лаура тебе никогда этого не простит, и даже я в этой ситуации уже ничем не смогу тебе помочь. Ты хоть это понимаешь своими мозгами?!
Подняв на меня глаза, Фрея наверное осознала наконец чем ей это грозит и вдруг изменившись в лице вцепилась мне руками в ноги и запричитала:
— Дейв, родненький, не сажайте меня, богом тебя молю, я же там подохну. Прости ты меня, дуру глупую, от ревности меня видно бес попутал. Делай со мной что хочешь, только не отбирай сынишку и не сажай в тюрьму. Я всё для тебя сделаю! — и, размазывая слёзы на глазах, опять зарыдала.
«Вот ведьма», — подумал я, — «и что теперь с ней делать, что я пацану скажу, когда он подрастёт. Что его мать сидит в тюрьме, потому что хотела угробить твоего папочку». Искоса взглянув на неё, я вдруг понял, наверно, на чистом подсознательном уровне, что ничего не могу на самом деле сделать с ней, и просто устало процедил: