Чтение онлайн

– Папа, пожалуйста, - еле слышно шепчу я и тоже теряю сознание. Ненадолго всего на несколько вдохов, но этого хватает старой крысе. Когда я открываю глаза, она сидит возле нас, ее нос подрагивает, она пытается откусить кусок от папиного предплечья.

– Пошла вон, сука! Он еще не умер! Слышишь, тварь, не умер!
– хрипло кричу я и отрываю ее от отца. Она визгливо пищит и пытается укусить меня. Ее писк больно бьет по ушам и натянутым нервам. Я перехватываю ее удобнее и что есть сил ударяю головой о каменный пол. Слышится глухой хруст. Крыса больше не пищит. Я улыбаюсь полубезумно. Потом снова накатывает страх и я, быстро вытерев руку о рубашку, кладу ее обратно на ледяной лоб отца.

– Малыш, - едва слышу я его голос через какое-то время, - убери руку, малыш. Ты не поможешь мне, родная. Прошу, убери.
– я смотрю в самые дорогие мне глаза. И мне безумно страшно.

– Нет, нет, все не так. Я помогу, - я пытаюсь говорить уверено, но голос срывается.

– Малыш, - снова хрипит он, а потом замолкает. Он молчит долго, меня начинает бить озноб, по щекам катятся слезы, губы дрожат.

– Обсидиана, девочка моя любимая, перестань... ты погубишь себя, прошу.
– и снова долгое молчание, и снова он закрывает глаза.

– Нет, я не отпущу тебя, слышишь! Не позволю! Папа, пожалуйста! Папа!
– и снова меня накрывает волной страха и боли.

– Не плачь, малыш...
– хриплый вдох, - Сильная...
– еще один, - Должна быть.
– он закрыл глаза.

– Я слабая папа, я не смогу без тебя. Папа, пожалуйста. Папа, я люблю тебя! Я не буду плакать! Посмотри на меня, папа!
– я почти задыхаюсь.

– Ты сильная...
– прерывистый вдох, - красавица моя... Люблю тебя. Не плачь.
– последний вдох срывается с его губ и он затихает в моих руках.

– Папа! Папа, папа, папа, папа, папа!
– кричу я, сильнее прижимая его к себе.
– Пожалуйста, ну пожалуйста, - уже шепчу сквозь слезы, целуя в мертвые губы. Я по-прежнему сижу на полу и по-прежнему глажу отца по волосам, укачивая его, как он качал меня в детстве.

– Папа, я больше не буду плакать, папа, никогда, - шепчу я, , папа. Я не буду*размазывая слезы по лицу, - Я научусь играть на смелле вредничать и ругаться, я перестану лазать по деревьям, - за дверью звучат тяжелые шаги, скрип ключа, в комнату входят двое, но мне плевать, я не замечаю этого, - Папа, я не буду читать твои книги без спроса, я больше не буду играть с Тенями без тебя, я обещаю, папа.

– Убери ее, - раздается голос надо мной.

– Папа, я люблю тебя, пожалуйста, пожалуйста, - шепчу я, отталкивая чьи-то руки. Мне так больно, меня разрывает изнутри, как будто дохлая крыса пытается вырвать у меня сердце.
– Папа!

– Отпусти его!

– Папа, посмотри на меня, открой глаза, папа, - я снова с ненавистью отталкиваю от себя мужчину. Он отступает на шаг от неожиданности.

– Отпусти его, змееныш, или я сломаю тебе руки.

– Папа, папа, папа, - шепчу я.

– Он сдох!
– кричит мне кто-то в самое ухо. Я сильнее прижимаю к себе отца и поворачиваю голову. На меня в упор с ненавистью смотрит какой-то мужчина.
– Твой отец умер!
– почти по слогам произносит он и пытается оторвать меня от него.

– НЕТ!
– кричу я, кажется, что дохлая крыса все-таки сожрала мое сердце. Боль, страх, ярость застилают мне глаза. Вдох и все погружается в темноту. Мое тело будто разрывает на куски. Я ничего не вижу, ничего не чувствую. Осталась только липкая вязкая ненависть и сухая боль, даже страх ушел. Я хочу вырвать язык этому мужчине, хочу бить его головой об пол, пока его лицо не превратиться в кусок теплого мяса. Хочу услышать, как сломается его позвоночник, как до этого у старой крысы! Потому что он - крыса, и тот, кто стоит сейчас в проеме двери тоже крыса. Все, кто есть в этом доме старые вонючие полумертвые крысы! Как они посмели, как посмели сказать такое? Папа жив, я знаю, я чувствую, вижу. Вот же он у меня на руках, улыбается мне... Но они заплатят. Заплатят за то, что сделали с нами, они испытают ту же боль. Почувствуют, каково это, когда тебя рвет изнутри, когда ты теряешь сознание от страха. Они здохнут! Все здохнут и смерть их будет омерзительной и очень долгой, но такой сладкой для нас с папой.

Вдох, и я начинаю смеяться. Сломанные ребра болят, но я не могу остановиться, мне так смешно.

– Что происходит, господин?
– звуки доносятся как сквозь воду. Вдох и в ушах начинает звенеть.

– Убей..
– вдох, звон усиливается, голова готова разорваться. Но я все еще смеюсь... или плачу? Еще вдох и я слышу крики, много криков и шум, словно лавина сходит. Тело ломает, выворачивает наизнанку. Вдох и я сама начинаю кричать.

Я подскочила на кровати в холодном поту, глотая ртом воздух. Стэр сидел в моих ногах и встревожено смотрел на меня.

– Опять?
– я лишь кивнула, откидывая одеяло. Кое-как добравшись до ванной и умывшись, я смогла немного успокоиться.

– Ты в морг?
– спросил меня тал, когда я вернулась в комнату и начала одеваться.

– Если хочешь, можешь оставаться здесь, - ответила я, заплетая косу.
– Тебе нужно выспаться.

– Тебе тоже, - серьезно ответил он.

– Я не смогу заснуть.

– Ну а я смогу поспать и там, - парировал он и спрыгнул с кровати.

Я прогнулась назад, разминая затекшую спину, и часто-часто заморгала. Почти пять оборотов прошло, а я осмотрела только четыре тела. Плохо дело, нужно работать быстрее. И я снова склонилась над женщиной, втыкая очередную иглу ей в шею.

– Что думаешь о принце?
– спросил меня тал.

– Мммм, я не хотела бы иметь его в числе своих врагов, - пробормотала я. Стэр подошел ближе:

– Ты боишься?
– удивился он.

– Скажем, опасаюсь, - ответила я и воткнула очередную иголку рядом с ключицей.
– Он сильнее меня, быстрее и опытнее. Он умен и ... он опасен.
– А еще, безусловно красив, - подумала я, вспоминая его мощный острый подбородок, высокие и широкие скулы, тонкие плотно-сжатые губы, прямой чуть длинный нос и темно-фиолетовые хищные глаза. Мужик просто не может быть настолько привлекательным. И его запах... Дождь, осенние листья и костры. Метели! А ну взяла себя в руки! Хватит, я сказала!

– А еще, мои Тени его не видят, - пробормотала я, чуть позже.

– В смысле?
– не понял леопард.

– Я не почувствовала его в морге, но списала это на свою невнимательность. Ты же знаешь, какая я, когда работаю.
– Стэр кивнул, - Но когда он нашел меня на одной из башен вчера вечером... Я оставила Сумрачную у входа, чтобы она предупредила меня, если кто-то объявится. Она даже не шелохнулась, я поняла, что принц рядом только благодаря волчьему чутью. И меня это настораживает.

– Нужно связаться с Дакаром, - тут же отреагировал Стэр.

– Просто необходимо, а еще с Лайрой.

– А с ней-то зачем?

– Хочу узнать, какие побочные действия у ее "лекарства". Не нравится мне мое состояние, - и я снова склонилась над трупом женщины.

И так что мы имеем? Четыре трупа: трое мужчин и женщина. Лесоруб, фермер, рыболов и обычная селянка. Маг земли, погодник, маг воды и маг ветра соответственно. Способности у всех достаточно посредственные, возраст колеблется в пределах среднего. Убиты в разных местах, но все рядом с лесом. Друг друга не знали, общих знакомых, исходя из отчетов, нет. Зато у всех четверых имеются незначительные физические отклонения, врожденные, либо приобретенные задолго до смерти. У мага земли - плоскостопие, у женщины деформированы легкие, видимо в результате какой-то болезни, за долго до убийства (нужно узнать у Лайры, что это может быть), у мага воды незначительные отклонения в составе крови, погодник отличался слабым зрением. В отчетах дознавателей, из обнаруженных мною отклонений, упоминалось только одно - легкие. Полученные сведения, в прочем, меня не радовали. Они вряд ли имеют хоть какое-то отношение к охоте. Каких-либо следов на теле или присутствия чужой магии в их аурах я не обнаружила. Честно говоря, я вообще не обнаружила хоть крупицы магии. Лишь метки на затылках, имеющиеся у любого врайта, не давали повода сомневаться в том, что они когда-то обладали определенной силой.