Чтение онлайн

– Идите лесом, Ваше Высочество!
– почти ласково промурлыкала она. Земля снова закачалась, послышался хриплый скрип все тех же дверных петель и легкий щелчок. За-ме-ча-те-ль-но! Собственно, а чего я хотел?

Хоть убедился, что она жива и относительно здорова. Почему относительно? Потому, что выглядела охотница действительно злой и дерганной, а ярость, которая виднелась в ее взгляде, казалось, могла просочиться сквозь зеркальную поверхность, и как страстная, жестокая и расчетливая любовница удушить в своих ледяных объятиях.

– Виллар, с девчонки глаз не спускать ни на вдох. Даже в туалет пусть с сопровождением ходит, понятно?
– оборотень серьезно кивнул.
– Как только придет в себя, пусть свяжется со мной. Попытайтесь добиться от нее возможности присутствовать на допросах, скажите, это мой приказ.

– Есть что-то, о чем мне следует знать?
– насторожился волк, пристально вглядываясь в гладкую поверхность.

– Не уверен.

– Если хотите...

– Не нужно, пока не нужно. Просто присматривайте за ней по возможности.

– Да, Ваше Высочество.

– Это все. Свободен.

Я откинулся на спинку кресла, переводя взгляд на лежащую на коленях детскую книгу и слегка потускневшую от времени гравюру. Теневые. Проклятые, забытые монстры. Чудовища, которыми пугали непослушных детей, и в существование которых уже никто не верил. Алчущие крови и страданий твари, изгнанные много веков назад.

Я разглядывал рисунок, сравнивая с тем, что видел в памяти сумасшедшего эльфа. То же непропорционально вытянутое тело, та же кошмарная пасть и те же окровавленные культи вместо рук. Тварь словно вылепленная неумелым мастером из куска уже начавшей подсыхать глины, чудовищное порождение безумных богов, наше проклятие и наказание. Она скалилась на меня с пожелтевших страниц, разжигая холодную ярость и пробуждая демона, заставляя содрогаться от отвращения и тихого бешенства. Неужели у кого-то хватило идиотизма их вернуть? Или они прорвались сами? Нет. Такой расклад маловероятен, а это значит, что нужно искать кукловода. За окном сверкнула молния, врезаясь в сухую землю и рассыпая искры от столкновения с очередным уже бывшим шедевром дворцового скульптора, напоминая о том, почему мне следует держать эмоции под контролем. Я закрыл книгу и убрал ее на место, тихо выругавшись, когда одеревеневшие от долгого сидения в одной позе мышцы дали о себе знать. Чувство, что я каким-то непонятным образом оказался на пути шествования табуна диких лошадей на водопой, причем в обе стороны усиливалось с каждым следующим оборотом, проведенном мной в архиве за просмотром исторических хроник. Желудок все нежнее обнимал позвоночник, напоминая, что с самого утра кроме кофе ничего не видел. Из состояния лихорадочного поиска информации меня снова вывел исфит, что, похоже, становилось дурной традицией. Он мерцал и светился, но теперь не лихорадочными синими вспышками, а ядовито-голубым огнем, указывая на гнев и ярость своей хозяйки. И снова меня словно что-то ударило в грудь и сдавило кожаным ошейником горло, мешая нормально дышать. Я споткнулся от неожиданности и силы этого удара, когда потянулся за следующим историческим сборником. Да что, духи грани ее задери, с ней творится? Я упал в кресло и достал маленькое зеркало, вызывая девчонку, а затем, не дождавшись от нее ответа, плюнул на все и отправился спать.

Этой ночью мне опять приснилась Потеряшка. Она металась по пещере, сжимая руки в маленькие кулачки, сотканная из тумана и сумеречных облаков, а в зеленых глазищах сверкала злость и ненависть. Моего появления малышка не заметила, только замерла напротив одного из огненных монстров и закрыла глаза, продолжая беззвучно что-то шептать, а по ее телу пробегала едва заметная рябь, такая же, как пробегает по отражению в воде, если бросить камень. Целый вдох ничего не происходило, а затем белые раскаленные лепестки цветка потянулись к худенькому ребенку, оплетая тугим жгучим коконом сначала ноги, лодыжки, голени, выступающие коленки, а затем все тело, словно пытаясь сожрать малышку. А я стоял на другом конце пещеры и не мог сдвинуться с места, захваченный этим страшным, но по-своему прекрасным зрелищем и лишь, когда цветок полностью поглотил ее, кинулся вперед. Так обычно душевнобольные, казавшиеся до этого неподвижными и спокойными, вдруг срываются с места и принимаются громить попадающиеся под руку предметы. Мыслей не было. Никаких. Исчезли куда-то все ощущения и эмоции, знания и воспоминания, даже гребанное чувство самосохранения и элементарная логика отошли, нет, не на второй, на десятый или даже сотый план. Лишь голые инстинкты - защитить, помочь, вытащить. Я не обратил внимания на тянущиеся ко мне цветы, не видел или не хотел видеть их почти болезненно белый цвет, не почувствовал усилившийся запах меда и корицы, и не заметил, что не слышу ничего кроме собственного надрывного дыхания, в том числе и криков девчонки. А ведь она всего лишь ребенок, хоть и странный, пусть даже созданный тьмой и серебряным светом луны, но лишь ребенок и свой страх выражает самым простым, но от этого не менее действенным способом - криком. Я уже протянул руку с отросшими когтями к верхушке цветка, когда до моих ушей донесся сначала едва слышный облегченный вздох, а потом звонкий смех. Этот звук, ее голос, заставил меня очнуться, прийти в себя и собраться с мыслями. Я рухнул на пол и, склонившись почти к самой земле, заржал. От облегчения и от идиотизма ситуации в целом. Невыносимо захотелось оглянуться назад, но я не стал, продолжая сидеть на полу и уже беззвучно смеяться. Зачем заглядывать в лицо смерти, у которой выторговал еще один день жизни? Она ведь может и передумать, заметив такой интерес. Постепенно вернулись чувства и ощущения, онемевшие кончики пальцев вновь обрели чувствительность. Я поднял голову и бросил взгляд на цветок. Он потускнел? Или это снова игры моего воображения? Но нет, действительно лепестки подрастеряли свои яркие краски и теперь выглядели уже не белыми, а скорее желтыми, особенно ближе к основанию. Не уверен, сколько точно прошло времени, но достаточно долго, чтобы я успел внимательно рассмотреть сводчатый потолок пещеры и пересчитать все сталактиты, попавшие в поле моего зрения. С каждым вдохом цветок менялся все больше и больше, от желтого к оранжевому и красному, словно его покидали силы, утих и изнуряющий, мешающий сделать нормальный вдох жар, теперь от растения исходило лишь вполне комфортное тепло и слабое свечение. Лепестки начали опадать один за другим, медленно и бесшумно они скользили вниз и превращались в холодный мелкий пепел, касаясь земли. На ум тут же пришла Айнелла. Ей было двадцать или около того, когда я увидел, как она разворачивает подарки на день первого совершеннолетия в своей комнате, после того, как ушли гости. Она сидела на полу посреди кучи свертков, мешочков и коробочек, все еще одетая в любимое платье цвета миндальной крошки, но уже с распущенными волосами, рядом валялись туфли, и стояла тарелка шоколадных пирожных. Мелкая держала в руках подарок Рика, она не двигалась, казалось, что даже не дышала, глаза были крепко зажмурены, наверное, гадала, что там может быть. Спустя какое-то время она аккуратно потянула за ленту, пропуская ее между пальцами в мимолетной ласке, потом так же медленно слой за слоем сняла вощеную бумагу, оттягивая и смакуя каждый следующий момент. К тому времени, как она наконец-то заглянула внутрь, я уже успел изрядно издергаться от любопытства и протоптать дорожку на ковре, зато понял, почему она предпочитает делать это одна. Не у кого ведь попросту не хватит терпения выдержать подобное. Мелькнула мысль, что Айнелла хорошо бы вписалась в коллектив наших пытателей или пытчиков (всегда чувствовал себя неуверенно в вопросах словообразования), короче пыточных дел мастеров. Я хмыкнул своим воспоминаниям, звук получился неожиданно громким, и его эхо еще пару вдохов играло где-то под самым сводом пещеры, перебирая тонкими пальцами каменные выступы. Последний лепесток упал к моим ногам как раз к тому моменту, когда утих последний уже еле слышный отголосок, открывая моим глазам уже другую мелкую, но почему-то не менее важную.

Ее тело стало более плотным, осязаемым. Потеряшка перестала быть похожей на плотный туман, теперь она словно светилась тьмой изнутри. Никогда бы не поверил, что ночь может сиять, если бы не увидел собственными глазами. Странное было ощущение, я словно ослеп и поэтому не замечал других цветов и оттенков, только бархатно-черный.

– Налюбовался?!
– не очень приветливо поинтересовалась малышка.

– Кто-то сегодня встал не стой ноги?

– Не уверена, что это было сегодня. В этом месте туго со временем, - она резко откинула со лба прядь волос.
– Что ты здесь делаешь? Я тебя не звала. Я вообще никого не звала.

– Понятия не имею. Я, если ты не заметила, имею достаточно смутное представление, где это здесь. К тому же вполне возможно, что ты мой глюк.

– Глюк?!
– она сложила руки под грудью и раздраженно уставилась на меня. Ага, очень страшно, прям весь трясусь.

– Ну или сон, я же сплю.

– Тебе ведь уже говорили, что ты - идиот, принц?

– Попридержи свой язычок, красавица, я могу и обидеться.

– Ой, напугал. И что ты мне сделаешь?

– Выпорю. Видимо твои родители упустили этот момент в твоем воспитании, - девчонка как-то вся скукожилась после моих слов и даже отступила на шаг.

– Отец никогда не бил меня, - прошелестела она в ответ, - и тебе не должно быть до этого никакого дела!
– уже тверже с каким-то надрывом.

– Расскажи мне о нем.

– О ком?
– она нахмурилась, отступая еще на шаг, в кучку пепла, но не замечая этого.

– Об отце.

– Нет.

– Хорошо, - девчонка еще вдох смотрела на меня недоверчиво, а потом все-таки расслабилась, - тогда расскажи о том, что только что здесь произошло.

– Что ты имеешь в виду?
– она села напротив меня, слегка подавшись назад, и оперлась на руки.

– Что случилось с цветком?

– Пф, ты плохо меня слушал в прошлый раз принц, я ела.

– И так происходит каждый раз?

– А сам как думаешь?
– она хитро прищурилась.

– У меня два варианта. Оба на первый взгляд выглядят вполне логично, но если вдуматься, как следует, кажутся один невероятнее другого.

– Давай, удиви меня.

– Итак, первый - ты питаешься так нерегулярно, а ... ну, когда расходуешь много энергии, хотя на что тебе ее расходовать, я не представляю. Второй - через какое-то время цветок вырастает вновь.

– Браво, - она улыбнулась, - ты попал в яблочко почти оба раза. Я действительно так ем только в исключительных случаях, обычно мне достаточно просто поспать внутри. И цветы действительно вырастают заново спустя какое-то время. Так что поздравляю, ты теперь не идиот, ты - дурак, а теперь вали отсюда, - она резко поменяла тон и поднялась на ноги. Я молчал, какое-то время внимательно ее разглядывая, пытаясь понять, кого же она мне напоминает. Догадка, конечно, была нелепой, но учитывая последние события, ожидать можно было всего что угодного.

– Я кое-что спрошу у тебя, для меня это важно, так что ответь по возможности честно, а потом вероятно я уйду.

– Что бы тебе было известно, принц, я не умею врать, - насупилась она.

– Хорошо. Скажи, ты знаешь, кто такая Диана, охотница, которая сейчас работает на меня?

– Знаю, - она медленно кивнула, я выдохнул.

– Тебя зовут Люга, - Потеряшка поперхнулась следующим вдохом.

– Как...

– Я видел тебя в воспоминаниях Дианы, совсем маленькую, тебя на руках держал отец. Ты ведь дочь Линара мер Анияра?
– мелкая не спешила с ответом, она вскинула голову и уставилась куда-то вверх, туда, где под высокими сводами пещеры потерялось мое эхо. Тьма внутри нее засверкала еще ярче, практически причиняя мне боль.

– Можно и так сказать.

– А Диана?

– Да, - я с огромным трудом поборол желание ущипнуть себя за руку, ну или побиться головой о каменный пол пещеры. Я хотел было уже задать следующий вопрос, но девчонка не дала, - Запомни принц, - ее глаза предупреждающе сверкнули, - все далеко не так, как тебе кажется, так что не делай поспешных выводов. Если есть еще что-то, можешь спрашивать, но я не даю тебе гарантию, что отвечу, потому что она этого не хочет.

– Кто? Диана?
– ребенок кивнул.