Чтение онлайн

— Прости, Илья, — сказал он совершенно искренне, — я ведь не хотел… Я не нарочно…

— Да как же не нарочно, шут ты гороховый! За руку меня схватил, вспугнул зверя, чуть лодку не опрокинул — и все не нарочно? Убить тебя мало! — Он окинул Захара яростным взглядом.

Байдарку по-прежнему сносило к берегу.

— Ну ладно, Илья, я виноват. Так неожиданно все получилось. Ей-богу, я не хотел мешать тебе.

Илья засипел от злости:

— Нет? Так чего же ты хотел, черт тебя подери!

— Сам не знаю. Я же говорю, это вышло нечаянно.

Злобно ворча, Илья отвернулся и стал подтягивать гарпун.

Привязав его к петле, он взялся за весло.

— Ладно, давай сматываться отсюда.

Всю дорогу Илья яростно работал веслом и чертыхался не переставая. Захар отмалчивался. Он вроде бы и сочувствовал разочарованию заядлого охотника, но в глубине души нисколько не раскаивался в своем поступке. Этот бобр, так безмятежно поедавший свой обед у него на глазах, был для него чем-то большим, чем бездушная тварь. Он вспомнил проповедь отца Сергия о милосердии ко всему живому и только теперь понял по-настоящему смысл этих слов. Так, значит, это и есть милосердие? Как бы то ни было, на душе у него было хорошо.

На другой день правитель Баранов давал банкет в честь спасшихся с «Екатерины». О барановских застольях шла слава по всем тихоокеанским портам, не один из заезжих шкиперов оказывался под столом после безуспешной попытки перепить правителя.

Банкетный зал правительского дома был украшен гирляндами из свежих веток. На возвышении в глубине зала стояло фортепьяно, какой-то рыжеволосый моряк негромко наигрывал на нем мелодии русских песен. В ожидании выхода главного правителя гости толпились у бокового стола с напитками.

Посредине зала стоял длинный стол, покрытый камчатной скатертью и уставленный бесчисленными блюдами с мясом, рыбой, пирогами, соленьями и вареньями. Свет ламп и свечей в канделябрах отражался в граненом стекле, фарфоре, серебре. Весь зал искрился, праздничный, нарядный, роскошный. Смех и говор сливались в сплошной гул, похожий на жужжанье пчелиного роя.

Подавленный праздничным великолепием, Захар нерешительно остановился в дверях. Он никого не узнавал в этой нарядной толпе.

Впрочем, он и самого себя с трудом узнал бы в костюме, купленном в кредит в лавке компании. Домотканая рубаха уступила место фрачной манишке, уголки воротничка подпирали подбородок. На нем был галстук в голубых цветочках. Новые штаны со штрипками туго обтягивали его ноги, он выглядел в них стройным и длинноногим. Кирилл одолжил ему свой ярко-голубой фрак. Новые элегантные сапоги ослепительно блестели. Захар взял в долг у компании свой оклад за несколько месяцев вперед, чтобы приобрести эту экипировку, хотя и подозревал, что ему никогда больше не представится случай носить ее. После работы он провел несколько часов в бане и теперь блестел, как новенькая монета. Волосы были подстрижены и приглажены. Белье Захара благоухало свежестью.

Захар не решался переступить порог: он боялся, что не сумеет вести себя как следует в этом обществе и будет выглядеть деревенским мужланом. Тут он заметил в дальнем углу аккуратную русую голову и блеск очков Кирилла. Приободрившись, Захар протолкался к нему.

— Ты выглядишь, как модная картинка! — воскликнул Кирилл. — Прямо с парижских бульваров!

Захар простодушно рассмеялся и стал охорашиваться, осторожно вертя головой, чтобы не напороться на острые кончики накрахмаленного воротничка. Кирилл представил его своим знакомым, и мало-помалу Захар совсем освоился.

Смеясь над какой-то шуткой Кирилла, Захар неосторожно повернулся и наступил на ногу кому-то, стоявшему сзади. Он оглянулся и оказался нос к носу с насупленным Ильей.

— Ох, извини, пожалуйста!

— Поосторожней, деревенщина! — проворчал Илья.

Захар извинился снова, но это только подлило масла в огонь. Казалось, даже черный фрак Ильи распирало от ярости.

— Ну как, кому ты сегодня испортил охоту? — спросил он с издевкой и залился громким смехом.

— Я же извинился, Илья!

— Ну да, ясное дело. Извинился! — Илья повернулся к Кириллу и громко продолжал — Из-за этого олуха я вчера лишился бобра, отличного бобра! Он схватил меня за руку как раз, когда я собирался метнуть гарпун.

Теперь Илья изливал свою досаду, обращаясь ко всему залу. К ним подходили, улыбаясь. Кирилл заговорил о чем-то другом, но Илья не дал себя отвлечь.

— Ты ведь это нарочно сделал, верно? — Илья вплотную придвинулся к Захару, обдавая его запахом рома. — Только я собрался бросать гарпун, — обратился он к окружающим, — как этот олух схватил меня за руку!

— Нет, не нарочно, — возразил Захар. — Я же тебе говорил: меня самого словно что-то толкнуло. — Пьяная настырность Ильи раздражала его. — Но я тебе вот что скажу, — добавил он, — теперь я об этом не жалею. И зверю жить надо.

Вокруг него раздался удивленный ропот. Большинство явно разделяло возмущение Ильи. Кое-кто поглядывал на Захара со снисходительной усмешкой. Кирилл настороженно молчал.

Какой-то коренастый человек с красным галстуком бросил Илье: «Опять за старое? Вылакал пару рюмок и лезешь в драку!» — и отошел прочь с негодующим видом.

Захару не хотелось затевать ссору с партовщиком, тем более здесь. Он сказал рассудительно:

— Что-то такое было в этом бобре — я этого не могу объяснить. Просто я никак не мог допустить, чтобы ты убил его. Он тоже имеет право на жизнь.

Илья яростно запыхтел, на багровом лице выступили капельки пота.

— А если ты будешь подыхать с голоду? Тоже будешь твердить, что он имеет право на жизнь? А сам издохнешь? Или все-таки убьешь, чтобы спасти собственную шкуру?

— Конечно, тогда и я убил бы. Но я не о том говорил, ты моих слов не перевирай. Одно дело — убить, когда помираешь с голоду. И совсем другое — загубить безвинного зверя, чтобы кто-то там шубу себе сшил из его шкуры.

Илья собирался запальчиво возразить, но тут Кирилл с видимым удовольствием провозгласил:

— Господа, главный правитель!

Зал затих. Баранов вошел, опираясь на руку своего секретаря.

Черный мундир коллежского советника свободно висел на его исхудавшем теле. На шее — орден святой Анны, на ногах — черные туфли с серебряными пряжками. Черный парик съехал набок. Баранов улыбался и кланялся, довольный своими гостями, своим праздником и самим собой.

Внесли большую пуншевую чашу и водрузили ее посредине стола, раздали бокалы. Баранов провозгласил первый тост — это был знак, что банкет официально открыт.

Прислуга разносила подносы с пирожками. Кирилл взял два пирожка, Захар последовал его примеру. Илья снова отчалил к столу со спиртными напитками.

— Ты ешь побольше, — советовал Захару Кирилл, — а пунш пей маленькими глотками. Смотри не опьяней с непривычки.

Но Захар не в силах был устоять перед сладким, горячим пуншем.

— В жизни ничего такого не пробовал, — то и дело приговаривал он, — боже, до чего же вкусно!

Баранов провозглашал один тост за другим. Гости не скупились на ответные здравицы, и главный правитель охотно чокался со всеми. Пуншевую чашу наполняли снова и снова, и румянец на щеках Баранова становился все ярче.