Чтение онлайн

– Правильно! Это, Иван Иванович, называется диалектикой.

– Астахов ведь недавно вернулся из колонии...

– Знаю. Три месяца назад.

– Совершенно верно. Мы с ним встретились как-то. Случайно. В трамвае. Я его поначалу и не узнал. А он подсел ко мне и спросил; "Помните Гришку Астахова, гражданин начальник? Так вот, был Гришка Астахов и весь вышел. Теперь я Григорий Серафимович Астахов".

– Трезвый он был?

– Трезвый. Точно. После той встречи я поинтересовался у участкового инспектора Краснова, у приятеля моего, как, мол, живет Астахов. Не замечен ли в чем. Да нет, вроде бы все нормально. Трудится. Шофером на грузовике. Краснов сказал, что у Астахова есть девушка. Поваром работает в двадцатой столовой.

– А как ее зовут? Не знаете?

– Полюбопытствовал, - ответил Максимов.
– Соней зовут. Фамилия Козырева. Сирота. Участковый Краснов отметил также, что Григорий и эта Соня каждый вечер в ее садике сидят.

– Она недалеко от него живет, от Астахова?

– Через два дома. Сидят, разговаривают. Григорий на гармонии играет. Он хорошо играет.

– Откуда вы знаете?

– Я ж его дома задерживал. Вхожу, а он сидит и играет. Душевно. И инструмент у него хороший был. Потом гармонь эту конфисковали. Жалко...

– Что жалко?

– Гармонь... жалко...

– А вы в этом разбираетесь?

Он смотрел на меня немигающими, округленными, как у совы, глазами.

– Разбираюсь, - ответил он равнодушным тоном, но послышались мне в его интонации непривычные теплые нотки.
– У меня ведь и отец и братья - мастера по гармониям и баянам. Да я и сам иной раз балуюсь, мастерю.

Он словно на миг открылся передо мной. И от неожиданности мы оба растерялись. Я первым нарушил наступившее молчание:

– Значит, играет Астахов?

– Да, - кивнул Максимов.
– Участковый Краснов говорит, что они в садике концерты настоящие устраивают. Астахов на гармонии, Соня поет, а сосед ее, Старостин - он где-то по лифтам работает, - на гитаре играет. Вот такое трио. Нет, Вениамин Александрович, сдается мне, Астахов на убийство не пойдет. Это вообще не по его натуре. А сейчас тем более. Я по рассказам Краснова так понял, что эта Соня Козырева имеет на Григория серьезное влияние.

– Ну что ж, Иван Иванович, я рад, что у нас с вами мнения об Астахове сходятся.

– Извините, Вениамин Александрович, а что Астахов натворил-то? Почему у вас интерес к нему? Думаете, он к происшествию в "Заре"...

– На стакане с вином в номере потерпевшего обнаружены отпечатки пальцев. Астаховских пальцев, Иван Иванович.

– А-а, - протянул Максимов.
– Отпечатки - это да... Улика серьезная... Хотя бывает, что и ничего за ней нет.

– Спасибо за информацию. Значит, отправляйтесь в тридцатый дом. И о Гере Казакове не забудьте.

– А что, - он внимательно посмотрел на меня,

разве когда забывал?

– Да это так, к слову, - улыбнулся я.

Максимов дошел до двери, потом остановился и обернулся.

– Вениамин Александрович, - тихо произнес он.
– Вы уже всех сотрудников по этому происшествию в "Заре" распределили? Может, вы мне поручите Астахова?..

Я даже онемел. За много-много лет это была первая подобная просьба старшего лейтенанта Максимова.

А он смотрел на меня в упор и ждал. И я понял, что и для него и для меня сейчас решается что-то очень важное.

– Дело в том, - медленно ответил я, - что Астаховым поручено заниматься лейтенанту Васютину.

– А-а, - снова протянул Максимов, и плечи у него слегка опустились, отчего он ссутулился еще больше.

– Но Васютин парень молодой, порывистый, - продолжал я, будто не замечая его реакции, - и ваш опыт будет как нельзя кстати. Вместе и поработаете, добро?

– Добро. Ну, я пойду.
– Голос у Максимова дрогнул.

4

ИЗ МАГНИТОФОННОЙ ЗАПИСИ ДОПРОСА ПОСТРАДАВШЕГО ВАЛЕРИЯ ПАХОМОВА.

"...ОТВЕТ. Да, я очень плохо себя чувствую...

ВОПРОС. Но хотя бы на несколько вопросов вы сможете ответить?

ОТВЕТ. Не знаю... Попробую.

ВОПРОС. Почему вы подрались с Родиным? Из-за чего?

ОТВЕТ. Не знаю... Не помню... Я был пьяным...

ВОПРОС. Кто начал драку? Вы или он?

ОТВЕТ. Не помню.

ВОПРОС. А почему Родин выхватил нож из кармана? Может быть, вы схватили что-нибудь? Палку? Камень?

ОТВЕТ. Нет, не помню... Ничего не помню... Все как в тумане... Магазин, вино... Что-то еще... И я упал... Нет, ничего не помню...".

ИЗ МАГНИТОФОННОЙ ЗАПИСИ ДОПРОСА СЕРГЕЯ РОДИНА.

"...ВОПРОС. В какой школе вы учитесь?

ОТВЕТ. В сороковой. В десятом классе.

ВОПРОС. Сколько времени знакомы с Валерием Пахомовым?

ОТВЕТ. С седьмого класса. Я раньше учился в другой школе, девятнадцатой. А с седьмого класса вместе.

ВОПРОС. У вас давно с Пахомсвым враждебные отношения?

ОТВЕТ. Нас даже друзьями считали.

ВОПРОС. Кто считал?

ОТВЕТ. Ну кто... Все считали. Ребята. Все, в общем...

ВОПРОС. А вы сами?

ОТВЕТ. Мы? Не знаю.

ВОПРОС. Почему вы подрались?

ОТВЕТ. Не знаю.

ВОПРОС. Это не ответ, Родин! Вы Пахомова ножом ударили! За что? За просто так? Или же он вас чем-нибудь обидел? Должна же быть причина! Объясните, Родин!

ОТВЕТ. А чего объяснять? Я и сам не помню, как все началось, из-за чего мы подрались. Пьяными были...

ВОПРОС. Сколько вы выпили?

ОТВЕТ. Не помню.

ВОПРОС. В магазине номер десять вы купили бутылку портвейна. Это-то вы помните?

ОТВЕТ. Да. Это помню.

ВОПРОС. Когда вы пришли в магазин, то были уже выпивши?

ОТВЕТ. Да.

ВОПРОС. С кем вы пили до того, как купили вино в магазине?

ОТВЕТ. С ребятами.

ВОПРОС. С какими? Фамилии, имена? Клички?

ОТВЕТ. Не знаю я их, тех ребят.

ВОПРОС. Из-за чего вышла ссора с Пахомовым?

ОТВЕТ. Он не долил мне вина.

ВОПРОС. И поэтому вы выхватили из кармана нож и ударили своего друга? Не верится что-то.

ОТВЕТ. Это ваше дело. Говорю же вам: был пьяным, ничего не помню. И вряд ли вспомню.