Чтение онлайн

— Да нет, знала, — сказала я, глядя на раскрасневшуюся актрису, — За такие сцены актерам платят по увеличенному тарифу, но…

— Но? — спросил мужчина, прошедшая мимо нас девушка — осветитель, покосилась на незнакомца, но ничего не сказала.

— Это противоестественно.

— Серьезно? — в голосе мужчины слышалась ирония, и его тон задел меня куда больше, нежели насмешка в глазах.

— Вы видели жертв насилия? — запальчиво спросила я.

— Бог миловал, — он стал серьезным, — Но что-то подсказывает мне, что они вряд ли похожи на нее.

Мы посмотрели на как раз в этот момент рассмеявшуюся Олику.

— Вот именно. Мы романтизируем это и многие могут… — я смешалась.

— Что? Могут выйти вечером из дома, чтобы поискать приключений?

Я кивнула, на этот раз, обратив внимание, что у мужчины нет пропуска.

— Как раз наоборот, — он скрестил руки на груди, наблюдая, как режиссер передает актерам веревку и объясняет, куда ее засунуть… Вернее, что с ней сделать — Посмотрев кино, у них уже не будет такой надобности. Это всего лишь фантазии и фильмы помогают их воплотить.

— Кое-кто может и перепутать, — я смотрела как Олика «примеряет» новый реквизит.

— Тот, кто путает картинку на экране с реальностью, болен, — мужчина повернулся ко мне, — А здесь не больница, здесь всего лишь снимают развлекательные фильмы и никого не заставляют их смотреть. Вряд ли студия вербует актрис на улицах. Думаю, девушки сами хотят сниматься и, кажется, даже получают от этого удовольствие. — Мы повернулись к съемочной площадке, Олика снова опустилась на колени, готовясь к продолжению съемки, но все еще улыбалась.

Честно говоря, я знала, что он прав, пусть никогда и не понимала этого. Олике явно нравилось. И сам процесс и то, как парни обеспокоено спрашивали, не переиграли ли они?

— Может быть, — нехотя призналась я, — Но сути это не меняет.

— Если у вас такие незыблемые принципы, то, что вы здесь делаете?

Я едва не ответила «работаю». Вырисовывалась не очень приятная картина, осуждать — осуждаю, но зарплату получать не забываю.

— А вы? — я повернулась к мужчине, как известно лучшая защита — это нападение.

— Помогаю старому другу, — он улыбнулся, и лучики морщинок разбежались от темных глаз. Его взгляд опустился на грудь. Вернее на карточку пропуска, — А в данный момент ищу Таисию Липпе.

— Тишина на площадке, — скомандовал Илья, следом щелкнула хлопушка, — Мотор!

Леон толкнул Олику на лежащий на полу матрас, девушка попыталась отползти, но Ник заступил ей дорогу, дернул за руку, заставив распластаться. Парни засмеялись.

— Пожалуйста, — дрожащим голосом попросила актриса. — Не надо…

— Зачем? — шепотом уточнила я, и мой голос тоже предательски дрогнул.

— Алла вам все расскажет, — мужчина снова улыбнулся, и я заметила на щеке ямочку.

На съемочной площадке Ник поставил ногу девушке на спину, а Тим опустился на матрас позади актрисы, развел ягодицы… Олика заплакала, когда член сантиметр за сантиметром стал входить внутрь. Тим застонал, закрывая глаза от удовольствия.

— Идемте, — мужчина приоткрыл для меня дверь. И стоял так целую минуту, пока я закрывала термос с кофе, вытирала руки о полотенце… Тянула резину в общем-то. И кажется, незнакомец тоже это понимал и не торопил меня, ни пока я откатывала тележку в угол, ни пока поднималась вслед за ним по лестнице.

Худшее что может случиться — это увольнение. Значит, к вечеру снова буду искать работу. Вроде в Сити-центр требовалась официантка? Не смертельно. И не впервой. Матери можно вообще не говорить. Чего я так нервничаю? Когда я успела привязаться к виду стоящих членов и аккомпанементу чувственных стонов?

Алла сидела за своим столом и при нашем появлении подняла голову. Я разглядела темные круги у нее под глазами, жесткую складку у рта и задалась вопросом, а сколько спала сегодня продюсер и спала ли вообще?

— Что с Ликой? — спросила она, когда мой сопровождающий закрыл дверь

— А что с ней? — вопросом на вопрос ответила я и тут же смутилась, не время строить дурочку, — Ездила к ней вчера. Дома никого не оказалось

Алла потерла переносицу и вопросительно посмотрела на мужчину, что стоял привалившись плечом к стене рядом с одним из фотопортретов женщины.

— Надо ее найти, — сказал тот.

Или отдал распоряжение?

— Надо, — согласилась Алла.

— Можно мне идти? — на пробу спросила я, но ответа не получила. Алла и незнакомый мужчина продолжали играть в гляделки, а мне почему-то было это неприятно.

— Если она укатила в секс-тур с одним из поклонников и кинула вас с контрактом… — в голосе мужчины появились угрожающие нотки

— Ей как раз накануне прислали розы, — вставила я, встретилась взглядом с незнакомцем и посоветовала себе молчать. Странно, там, в студии он казался обычным мужчиной, случайно забредшим не туда, а здесь… Его глаза стали колючими и холодными. И никаких ямочек на щеках.

— А если не укатила? — спросила Алла, — Ее пропажу рано или поздно заметят. И с нас первых спросят, в особенности, почему не подали заявление о пропаже человека?

— Так подайте, — снова влезла я, действительно не понимая в чем проблема.

— Кстати о заявлениях, — вспомнила вдруг Алла Сергеевна, — У меня до сих пор нет твоего, — она выложила на стол два листа бумаги: один чистый, а другой уже исписанный мелким убористым почерком Миры, — Чего смотришь, как побитая собака, пиши. Это обычная практика при смене руководства. Никого так сходу увольнять не собираются и даже те, кто вызовет у генерального сомнения, получат испытательный срок, так что пиши, Тая.

Я с вздохом села к столу и стала старательно выводить на листочке: «Прошу уволить…», отметив, что заявление надлежит писать на имя Максима Павловича Кречетова. Я взглянула на все еще стоявшего у стены мужчину. Что меня в нем так настораживало? Ведь если он и есть генеральный, который так хотел работать, что превозмог даже туманы Цюриха… Вот именно, каким бы трудоголиком он не был, а вряд ли пошел бы в съемочный павильон, чтобы разыскать девочку на побегушках, чтобы продюсер задала ей пару вопросов о вчерашнем визите. Уж скорее наоборот, сидел бы здесь, а Алла носилась по студии.