Чтение онлайн

Комиссия с председателем подъехала на «газике» к скотному двору, а точнее, остановилась на краю деревни, так как дорога кончалась и начиналась полоса препятствий из навозных луж, коровьих лепёшек и прочего дерьма.

Бык, издали заметив комиссию, издал Ивану сигнальный «мук». Иван сигнал принял и неохотно, но проворно согнал телят с «силосного» поля.

Изредка обдавая ближайшую дамочку навозными брызгами, председатель шариком, заискивающе, катился впереди комиссии.

«У! Шляпа! Выкаблучиваешься!» – гневно подумал бык, раздул ноздри и издал такой душераздирающий рык, что… комиссия исчезла с такой быстротой, что все потом засомневались: а была ли она? Может, это был общий мираж, вызванный жарой?

Бык и председатель стояли лицом к лицу, морда к морде. Бык наклонил голову, покосился рогами в одну сторону, а потом в другую, прицеливаясь, как бы поудобней поддеть председателя!

Пока бык готовился к нападению, к председателю вернулась способность к передвижению. С проворством колобка из известной сказки он вкатился в скотный двор и с обезьяньей ловкостью, перемахнув через несколько стойл, буквально взлетел к потолку на стену коровника и… окаменел.

Удивлённый бык не успел догнать председателя.

Тихон попытался дотянуться до ног Еремеича, но безуспешно. Стены коровника были таковы, что было во что вцепиться мёртвой хваткой; к тому же председателя привлёк кусочек голубого неба, видневшийся сквозь немалую дыру в стене.

Снимали председателя всей деревней, так как присутствие быка в коровнике сильно «закрепило» Еремеича под потолком. Сначала мужики пытались его сдёрнуть за плащ, но бабы застеснялись, увидев, что с плащом вместе срывается всё, но не председатель.

Тогда скотник Митрич предложил сбить председателя оглоблей, как застрявшую на дереве грушу, но его жена. Клавдия своевременно упредила событие, заявив, что «эдак можно и забить начальство».

Тракторист Васяга, славившийся на всю округу фантастической силой, предложил стащить председателя за ноги; но фельдшерица запретила, опасаясь оставить председателя без нижних конечностей.

Тогда местный столяр-плотник, мастер золотые руки Трифон предложил выпилить председателя вместе с частью стены коровника. Но стена коровника была сделана из не понятно чего и пилению не поддавалась. Присутствие быка напрочь зачеркнуло все старания односельчан.

И лишь сообразительный Иван внёс разумное предложение: вывести быка наружу и показать его председателю.

Народ одобрительно загудел. Агрономка Валя приказала по такому случаю притащить самую большую тележку и подстелить в неё соломки, для чего разрешила разобрать свежесмётанный стог. Услужливо взбив солому, агрономка подала сигнал.

Бык сначала упирался и не хотел покидать пост; он жаждал мщения, но, соблазнённый картофельными ватрушками, спешно принесёнными дояркой Нюркой, он пошёл на улицу.

«Всё равно не уйдет», – думал Тихон.

Увидев в проёме стены нечеловеческое лицо председателя, бык издал звук сигнальной трубы деревообрабатывающего завода, находящегося в пяти километрах от деревни. Говорят, рабочие на два часа раньше покинули свои места.

Председатель кулём рухнул в тележку. Фельдшерица, нащупав слабый пульс, выдохнула: «Жив». Народ облегчённо вздохнул и с радостными возгласами, шутками, гиканьями покатил тележку со скотного двора.

Когда процессия проходила мимо пруда, местный пастух Васюк предложил «помыть председателя в пруду», мотивируя это тем, что из штанов спасённого дурно пахнет. Не открывая глаз, председатель ещё крепче вцепился в края телеги.

Народ расслабился. Маланья на радостях затянула «Матаню», невесть откуда взялась гармошка и… такому торжественному въезду в деревню позавидовала бы сама Клеопатра, въезжая в Рим.

Бабы из окон махали платочками, старухи крестились, толпа ликовала. Развернулось внеочередное (в страду!) массовое гулянье, посвященное спасению председателя.

На следующий день председатель не вышел на работу… и на следующий день… и на следующий…

«Слава Богу, – думал Иван, засыпая под родным кустиком, – пусть из своей Москвы руководит, а здесь нечего мешать».

До чего же красив был Сашка! У каждой девчонки сердце замирало при виде его. Интересен он был и тем, что открытостью души своей и порядочностью отличался от других парней в деревне.

Как он мечтал в свои семнадцать лет побывать в дальних странах, совершить что-нибудь необычное! Бывало, лежит в траве, смотрит на плывущие облака и говорит:

– Вот хорошо бы вместе с ними махнуть! Интересно, а куда они плывут, где дождём прольются?!

В деревне так и звали его: «Сашка-романтик».

Обидно, что воспользовались его романтизмом и жаждой приключений… в корыстных целях. Нашёлся один такой… тоже «романтик», но с другими интересами. Звали его Колька Роткин. Старше Сашки на пять лет, успел посидеть, за драку.

Да… Грустные воспоминания…

…В одно летнее солнечное утро деревня огласилась воплями продавщицы Тамарки. Когда всё население округи сбежалось к магазину, там уже была милиция с собаками и другие… «люди в чёрном».

Ограблен магазин! За всю историю существования деревни это первое воровство.

В те времена (а события происходили в 1955 году) в деревне и замками-то не пользовались, дверь закрывали «на палочку», что означало: дома никого нет. И вдруг воровство! Да ещё такого масштаба! Магазин всё-таки!

Воров нашли быстро. И это были Колька Роткин и… Сашка-романтик.

На позорном следственном эксперименте (вся деревня присутствовала!) Сашка показывал, как он взбирался на крышу, как пролезал через узкое отверстие, оставшееся от старой печной трубы и слегка «прибитое» досками, как спрыгивал внутрь магазина (а был Сашка ловок и спортивен) и как подавал Роткину «товар».

Из «улова» Сашка себе не взял ничего; Колька всё закопал у себя во дворе с надеждой воспользоваться «добычей» при удобном случае.

Затем Роткин предложил, ради озорства, залезть в правление колхоза. Там стоял двадцатилитровый бидон с мёдом. Роткин придумал спрятать бидон где-нибудь, назло председателю, который недолюбливал Кольку. Роткин умел убеждать, и Сашка согласился. Бидон закопали в кустах. В результате выпала Сашке «романтика» длиной в восемь лет. В семнадцать лет он совершил свой «приключенческий» поступок; пока шло следствие, исполнилось ему восемнадцать.