Чтение онлайн

23 октября 1830 года по Арагонскому календарю

Сердце Ланж едва не выпрыгнуло из груди, но то была всего лишь служанка, а не армия мертвецов по ее душу.

— Мадмуазель, вас просили спуститься в столовую.

Ланж хотела задержать служанку, пройти в столовую в ее сопровождении, но та умчалась, оставив несчастную одну со своими страхами.

— Так дальше не может продолжаться, Гастон! Нам нужно поговорить об этом с ректором.

— И что ты ему скажешь? — спросил фамильяр. — Что посещающие занятия студенты на самом деле мертвы? Что Герцог едва не убил тебя, и продолжает угрожать из-за каких-то дневников? А даже если ты ему покажешь эти записи, он решит, что ты либо спятила, либо издеваешься. Еще и пожалеет, что позвал преподавать в Академии под свою ответственность.

Бумаги со стола разлетелись во все стороны, художественно кружа вокруг разъяренной девушки.

— Ты не понимаешь, рядом с Герцем я ощущаю полную беспомощность! Это чудовище невосприимчиво к большинству видов вязи, и лишь стихийные заклинания его удерживают, но это же не выход! Он издевается над нами, знает, что все сходит ему с рук! А если в следующий раз он… убьет тебя! Ты ведь действительно потерял много сил, из-за меня, — ее рот искривился в плаче.

Фамильяр горестно вздохнул, но не стал говорить, как ему тяжело приходится. Когда-то он был могущественным духом-защитником, покровителем и компаньоном рода Ганьон, но после того, как отдал почти всю свою силу ради спасения девушки, он стал бесполезным и слабым. По факту сейчас он мог лишь быть для Ланж советчиком и моральной поддержкой, но творить магию как раньше ему было уже не по силам. И ведь он смирился, не говоря об этом вслух, и даже стараясь не думать. Но это, как если бы лишенный руки или ноги пытался бы забыть об отсутствии у него конечности.

Однако вслух он сказал:

— Ты выдержала осаду Красной Церкви, а сейчас плачешь из-за оборотня. Как же так, Ланж?

— С «красными» все было понятно, они просто пытались отомстить мне, и запугать других. Церковники по-прежнему ненавидят магов, им мерзко жить с нами, не имея возможности кидать нас в костры. Они — просто негодяи, а Герц и Диана — мертвецы, чудовища, которых все считают выдумкой. Но они реальны, и опасны. А я бездействую!

— Ладно, давай поговорим с Онежским. Но без глупостей, стоит подготовить его к правде. А пока что давай лучше поедим!

От такого предложения девушка не отказалась, чувствуя себя лучше после высказанных вслух страхов, принятого решения и предстоящего обеда.

Выглянув в коридор, Ланж создала сильную поисковую вязь, пытаясь настроить ее на неживые объекты, но магия ничего не обнаружила. Тогда они прошмыгнули в самый многолюдный коридор, и спустя несколько минут наткнулись на весьма интересную компанию.

В середине стоял Дмитрий Онежский, и Ланж заметила, что он укоротил бороду, подстриг волосы, и снова выглядел как в их первую встречу, то есть молодым привлекательным мужчиной. Приталенный коричневый костюм отлично на нем смотрелся, подчеркивая атлетическое телосложение. Он был высок, но не слишком, красив, но не слащав. Сведенные брови и играющие желваки свидетельствовали о крайней степени раздражения, что было неудивительно: справа от него расположился хмурый Рыков, слева — Бунин и Александр Милославский, декан витряников.

Касательно Милославского, этот высокомерный мужчина ни разу не удостоил Ланж ни одним словом, потому что весь их факультет обладал удивительной формой самовлюбленности, и держался особняком ото всех. В самый первый день француженки в Академии Милославский лишь надменно ей кивнул, и поспешно отвернулся. Тогда девушка не придала этому значения, но сейчас с интересом присмотрелась к нему внимательней.

Он оказался на удивление элегантным мужчиной, словно только что прилетел из Парижа: великолепная одежда, свидетельствующая о хорошем вкусе, гармоничное лицо, изящные черты, немного женственные, но все же привлекательные, хрупкое телосложение, волосы, уложенные по последней моде, средний рост. С точки зрения французов он был идеальным, потому что в их стране больше всего ценили утонченность. Но остальные деканы явно смотрели на него с пренебрежением.

И неудивительно: декан магов Иван Бунин был на целую голову выше него, одного роста с Онежским, но более широкоплечий, чем ректор, и его красивая и куда более пышная борода свидетельствовала о желании выглядеть мужественно. Он с насмешкой косился на напомаженные волосы Александра, холеные тонкие руки, и гладкое как у юной девушки лицо.

Но сильнее всех в глаза бросался Глеб Рыков с его ростом за два метра, страшно мускулистым телом, обтянутым серым комбинезоном, выбритым лицом с высокими скулами, прямым носом с широкими ноздрями, густыми бровями и колючими серыми глазами.

Декана ведяв с ними не было, потому что мордовские русалки откровенно плевали на все интриги за власть в Академии.

Почувствовав ее взгляд, четверо мужчин одновременно повернули головы. Ланж сцепила зубы, чтобы скрыть смущение, выдавила вежливый кивок, и продолжила свой путь в столовую.

23 октября 1830 года по Арагонскому календарю

— Что тебя так смущает, милая?

Диана сидела на подоконнике, глядя на парня, ради которого пошла на глупую жертву, стоившую ей жизни.

— Мне не нравится то, что мы делаем, — честно ответила она. — Все можно сделать проще и быстрее.

— Например? — вкрадчиво поинтересовался Герцог.

— Ты заигрался с этой парижанкой. Мне не нравится, что ты уделяешь ей внимание. Она всего лишь жертва, а мы — хищники. Мы можем отнять у нее дневники силой, заставить замолчать, а ты все ходишь вокруг да около, тянешь время. Зачем? Неужели она тебе нравится? После всего, через что мы прошли вместе, ты решил предать нашу любовь?

Оборотень рассмеялся, демонстрируя внушительные клыки.

— Так ты ревнуешь! Черт бы меня побрал! Ревнуешь! Мы же не живые, Диана, мы чувствуем лишь то, что хотим чувствовать. Оставь эти глупые мысли, и все станет легче.

— Значит, ты решил не чувствовать любовь ко мне, — хмуро ответила девушка. — Я давно поняла, что что-то изменилось.

Он подошел к ней вплотную, обхватывая лицо ладонями.

— Мы оба изменились, и разве это плохо? Посмотри на нас, мы теперь свободны! Раньше ты была посредственным магом из безвестной семьи, твоя мать была чужеземкой, и дала тебе нелепое имя. Моя семья тебя никогда бы не приняла, у нашей любви не было шансов. Зато теперь, Диана, у нас с тобой новая семья, мы вольны сами определять свою судьбу. Никто не встанет у нас на пути, и мы должны ценить выпавший нам шанс.

— Они убили нас, Герц, — на грани слышимости вздохнула девушка.

— И что? Разве ты чувствуешь себя плохо?

— Но я не дышу, не сплю, не живу. Вот что плохо! И я заставляю себя чувствовать, пытаюсь не забыть, как сильно любила тебя, что отдала ради тебя.

— И я помню об этом, Диана, я благодарен тебе, ибо никто на всем свете не сделал бы ради меня того, что сделала ты! Поэтому я и ищу у тебя поддержки.

— Так давай убьем ее, и заберем дневники!

— Нет. Он запретил.