Чтение онлайн

Говоря о нововведениях, вошедших в раввинистический иудаизм, E.П. Сандерс отмечает: "ангело-логия, демонология, вера в воскресение из мертвых и, отчасти, присутствующий в некоторых аспектах иудейской теологии дуализм, - все это явно указывает на персидское влияние" (Ibid, p.249). "Из Зороастризма, были привнесены такие идеи, как всеобщее воскресение, учение о последнем суде, окончательное уничтожение нечестивых и вечное блаженство для праведных" (Shaked "The Cambridge History of Judaism. Introduction: The Persian Period", v.1). При этом заметим (подчеркнём), что дуалис-тические идеи и представления (как отмечалось выше) бытовали и у древних египтян. Ряд исследовате-лей считает, что идея о посмертной участи была привнесена в иудаизм из маздеизма. Так, С.А. Токарев ("Религия в истории народов мира". 1986) полагает: "В... частности, в Талмуде, появляется идея буду-щего блаженства... появляется и смутная вера в загробную жизнь... эти идеи, зародились, вероятно, под влиянием маздеистского учения". "Под влиянием Авесты складывались талмудические представления о том, что смерть - это не разрушение тела, а только временное разлучение с душой" (М.С. Беленький).

Следует подчеркнуть, что "сами иудейские историки и богословы (не во всём) соглашаются с подобными утверждениями (И. Малин). К примеру, [рав] А. Штанзальц ["Введение в Талмуд"], хотя и согласен с тем, что "соприкосновение с персидской культурой и религией происходило", но, тем не менее, считает, что "вероятнее всего, соприкосновение с ними [их влияние] было весьма слабым".

Эрнест Ренан, знаток религии и истории еврейского народа, был твёрдо убеждён в том, что: "Гипотеза о значительных заимствованиях у Востока, сделанных евреями во время их пленения [речь преимущественно идёт о вавилонской диаспоре], основана на совершенно ошибочном понимании состояния духа евреев".

И тем не менее, приходится признать, что евреи вавилонской диаспоры, в частности, в части некоторых религиозных аспектов, всё же в определённой степени подверглись культурной ассимиляции (а в Книге Есфири (Мегиллат Эстер), помимо прочего, изложена история брака перса и еврейки, дети от которого определённо считались персами).

В многотысячелетней истории ха-ибри Ханаана отчётливо просматривается несколько параллелей, связанных со сходной социально-политической ситуацией: судьбоносное военное поражение, многолетний плен/рабство, угнетение; и, как следствие, - с аналогичным психологическим климатом (упадническими настроениями). Так, древнееврейские племена, долго страдавшие ("вопиющие") в египетском плену (в "печи огненной"), восприняли новую религию - мозаизм, который, помимо культовых представлений месопотамских предков, адаптировал основные концепции египетского эхнатонизма ("Исход евреев из Египта"). Примерно через тысячу лет разрушение Первого Храма и "Вавилонское пленение", в свою очередь, породили раввинистический иудаизм, заимствовавший отдельные аспекты религии гегемонов-персов.

Как известно, христианство возникло первоначально в среде евреев (на ниве иудейских сектантских движений конца периода Второго Храма) в I в. н.э. в Палестине, находившейся тогда под властью Римской империи. Не исключено, что возникновение и этого религиозного направления связано с жестоким подавлением восстания евреев, разрушением Второго Храма и продажей в рабство более миллиона человек.

Ассирийские хроники повествуют, что Салманассар V (727- 722 гг. до н.э.), завоевав Самарию (Израильское царство) в 721-722 гг. до н.э., увёл в плен из Ханаана множество людей из "десяти колен Израилевых". Согласно победной надписи (обнаружена на стене дворца в Хорсабаде) Саргона II (722-705 гг. до н.э.), пришедшего к власти после свержения Салманасара V, Саргон повторно (видимо, после дворцового переворота израильтяне избавились от ассирийской администрации и прекратили платить дань) "осаждал и покорил Самарию и увел как военную добычу 27290 жителей... город [Самарию] я отстроил и сделал его более прекрасным, чем прежде. Заселил его людьми из покорённых мною стран. Поставил над ними губернатора и обязал платить такую же дань, какую платят все другие подданные Ассирии".

Следует отметить, что самаритяне ("шомроним", в Талмуде - "кутим"), самоназвание - "шамрим аль hа-эмет" ("хранители истины"), этнос, сформировавшийся на территории Самарии, преимущест-венно на основе пяти (см. ниже) племён (4 Цар.17.30,31). переселённых туда согласно демографической политике, проводимой Ассирией на захваченных территориях. У Иосифа Флавия по поводу самаритян можно найти следующее сообщение: "Когда Салманассар (завоевав Израильское царство) увел израильтян ("десять колен Израилевых"), то он вместо них поселил (в Самарии) племя кутиев, которые раньше жили в глубине Персии и Мидии и теперь только (в Ханаане) стали называться самарянами, приняв название страны, в которую были переселены".

По всей вероятности, именно Саргон II и был тем царём, который "перевёл... людей из Вавилона, и из Куты, и из Аввы, и из Емафа, и из Сепарваима, и поселил [их] в городах Самарийских вместо сынов Израилевых" (4Цар.17.24). Показательно, что И. Флавий (живший в Риме) отождествлял, в частности, племена "гутиев, кутиев" (разрушивших царство Шумер и Аккад) и "кутим" ("") - жителей вави-лонского города Кута (вблизи Киша, исконно аккадского города). Любопытно, что главным богом кутян (владыкой и покровителем Куты) считался др.-акк. бог Нергал (4Цар.17.30), а аввеев - др.-акк. бог Turtak (старовавилонский "Thartak"), - "Тартак " из 4Цар.17.31 (бог тьмы и ужасов (т.е. божество преисподней, как и Нергал)). Заметим, следовательно, что племена кутиев и аввеев (как минимум) при погребениях соблюдали традиции предков в стране исхода (в Вавилонии).

По-видимому, подавляя непокорность, Саргон II выселил и часть прежнего населения Самарии в иные районы Ханаана, что следует из следующего текста: и "царь Ассирийский... сказал: отправьте туда [в Самарию] одного из священников, [вместо тех] которых вы выселили оттуда" (4Цар.17.27)), ибо новоиспеченные самарийцы гибли из-за того, что не умели курить фимиам небесному Владыке этой земли. Так, Ветхий Завет свидетельствует, что новые переселенцы "в начале жительства своего там [в Самарии] они не чтили Господа" (4Цар.17.25), а "сделал каждый народ... своих (прежних богов [к примеру, статуэтки Нергала и Тартака]) и поставил в капищах высот... в своих городах, где живут они" (4Цар.17.29). Однако шли годы, и по мере укоренения переселенцев на новых землях, сопровождающегося углублением ассимиляции с остатками "десяти колен Израилевых" и выходцами из Иудеи, самаритяне вначале и "Господа они чтили и богам своим они служили по обычаю народов, из которых выселили их" (4Цар.17.33), а затем и полностью перешли к ортодоксальному мозаизму (священные книги "шомроним" - Тора и Книга Иисуса Навина, причём, версия последней отличается от канонической). Примечательно, что самаритяне (избежавшие вавилонского плена) так и не приняли раввинистический иудаизм (отрицают Устную Тору), поскольку любое новое религиозное течение в монотеизме воспринимается как ересь (терминология "церковная").

В русле исследуемого вопроса (установление еврейства по матери) представляет интерес и оценка положения персиянки в ахеменидском обществе. Материалы, обнаруженные в Персеполе (509-438 гг. до н.э.), Сузах, Вавилонии и др. городах Двуречья того времени ("Жизнь в Древней Персии". 2010., проливают достаточно яркий свет на социально-экономический статус персидской женщины в обществе рассматриваемой эпохи.

В частности, в документах отражены доходы различных работников и расходы как мужчин, так и женщин. Выясняется, что женщины ахеменидской Персии пользовались, в определённых пределах, экономической независимостью. Так, персиянки, практически, самостоятельно управляли не только своими доходами (т.е., вероятно, имели возможность достаточно свободно заниматься предпринима-тельством), но и состоянием (т.е. женщины обладали имуществом на законном основании). Показа-тельно, что каждая из царственных особ (ранжированы по уровню статуса): мать царя царей, мать наследного ахеменидского принца или главная жена царя, сёстры и дочери царя, - содержала собствен-ную администрацию для управления своим имуществом, а также имела собственную (личную) печать. Оказывается, что у персов, согласно Геродоту (1.153), не существовало рынков и, соответственно, ба-зарной (мелкой) торговли.

Отголосок канувшей в Лету близости (равенства) прав мужчины и женщины, например, в семейной жизни, просматривается в следующем свадебном обычае персов: новобрачные ели от одного и того же хлеба, разрубленного мечом на две равные части.

Хотя и род занятий (профессии) у персов ахеменидского общества по большей части разделялся по половому признаку, тем не менее известны случаи, когда женщины делали карьеру в типично мужской сфере деятельности. Так, женщины, продвигаясь по служебной лестнице, нередко достигали весьма высокого ранга, именуемого в документах как "arashshara" ("великий руководитель"). Такие руководи-тели управляли как большими группами женщин, так нередко и мужчин. Следовательно, общество не препятствовало женщинам принимать любое посильное участие в экономической жизни страны.

В то же время следует отметить и факты, свидетельствующие о традиционной дискриминации женщины (персы - потомки праариев-номадов). Так, среди многочисленных рельефов в Персеполе нет ни одного женского изображения. За одинаковую работу мужчина и женщина получали разную оплату. В ахеменидской державе заботились о приросте населения (например, царь ежегодно даровал подарки многодетным родителям (Страбон XV, 3, 17)), однако рождение мальчика (сына) было всёже предпочтительнее, нежели девочки (иметь много сыновей считалось большой заслугой (Геродот (1.136)): матери мальчиков получали в два раза большее количество продуктов по сравнению с матерями девочек. Процветала полигамия.

Итак, очевидно, что у персов, в части отношения к женщине, всё ещё бытовали некоторые воззре-ния раннеземледельческой культуры, элементы которой отчасти сохранялись ариями издревле, а час-тично были заимствованы ими у автохтонного населения захваченных земель.

Когда волны праариев-номадов мигрировали в Древний Иран, там, как предполагается, обитали т.н. люди "каспийского типа": в пещерах, вблизи южного побережья Каспийского моря, обнаружены скелеты людей подобного типа, датированные VIII тыс. до н.э. (охотники-собиратели, возможно, с зачатками земледелия). В западной части Иранского нагорья постоянные поселения появились примерно в V тыс. до н.э..