Чтение онлайн

— Пять минут, — попросил Фрэнк и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза.

Думал он долго, но минут через десять, по-видимому, смог сам с собой договориться и дал ответ:

— Я согласен на Непреложный…

«Наверное, нужно было это сделать сразу после излечения, еще два года назад, но мы темные маги бываем такими непоследовательными, что просто оторопь берет!»

Эпизод 4 : Энгельёэн-мэнор, 20 декабря 1994 года

По новой традиции, установившейся где-то в начале века, рождественские каникулы начинались в Хогвартсе двадцатого декабря. Дамблдор, правда, пытался сдвинуть эту дату ближе к Рождеству, но Попечительский Совет и Визенгамот сделать это пока не позволили. Люди, имея в виду чистокровных волшебников, все еще помнили о Годовом Круге и о Восьми Великих Днях. И один из этих дней — Йоль, праздник Зимнего Солнцестояния. А праздновали Йоль как раз с двадцатого по двадцать третье, хотя в Англии и на севере Европы праздничные ритуалы проводили в ночь на двадцать первое, то есть, уже практически сегодня. Оттого и студентов отпускали двадцатого. Надо было бы на день-два раньше, как делали это до Большой Министерской Реформы, но, увы, Альбус стоял в этом вопросе насмерть. И ведь ни разу не христианин. В церковь не ходит, молитв не знает, но у него другая цель: он хочет стереть из памяти волшебников старые праздники, заменив их новыми, потому что с каждым Великим Днем связаны свои ритуалы. Создавались они в давние времена, когда колдуны не слишком четко представляли себе границу между светлой и темной магией. И многие из этих ритуалов тесно переплетались с темномагическим волхованием. Исполнив правильный ритуал, в священные ночи можно было добиться многого: излечить человека от тяжелой болезни, приворожить жениха, забеременеть и много что еще. Но все это относилось не только к запретным, но и к полу-запретным областям магии. Даже Министерство не могло пока определиться с тем, где кончается культурная традиция и где начинается темная волшба. В общем, единственное, что удалось пробить «революционерам» в Визенгамоте, это то, что дети приедут домой уставшие, и, возможно, ночью им будет не до ритуалов.

Впрочем, в старых чистокровных семьях знали, как бороться с этой напастью. Прибыв домой, дети сразу же плотно обедали и шли спать. Будили их ближе к полуночи, поили тонизирующими зельями, и тогда дети, как минимум, школьного возраста, вполне могли провести бессонную ночь вместе со взрослыми. А дочери Анны Энгельёэн заказали себе в этом году еще и крепкий черный кофе без сахара, но с горьким шоколадом. Однако прибыть в Энгельёэн-мэнор девочки должны были все-таки не раньше шести вечера, так что у Анны было вполне достаточно времени, чтобы закончить все свои дела из тех, которыми, кровь из носу, приходится заниматься даже в праздничные дни. Леди же Энгельёэн была как раз из тех, кто не может позволить себе праздности не только в силу характера и привычки, но и потому что от ее решений порой зависят жизни очень многих людей. И, хотя ничего такого «судьбоносного» на этот день не планировалось, он оказался одним из тех, когда узнаются неприятные новости и когда приходится принимать трудные решения.

Веселье началось еще в восемь утра, когда Берси доложил, что, заглянувшая на Пэлл-Мэлл камином леди Блэк, просит о срочной встрече.

«В восемь утра? — отметила Анна. — Значит, что-то случилось поздно вечером или даже ночью. Белла по пустякам тревожить меня в такую рань никогда не стала бы».

— Открой, пожалуйста, леди Блэк камин, — распорядилась она вслух. — И скажи Баре, чтобы добавила на стол еще один куверт[17].

Анна как раз только что позавтракала и собиралась выпить пару чашечек крепкого утреннего кофе под неизвестное заранее количество крошечных шоколадных эклеров. Магия отнимает массу энергии, и, если ты активно практикующая ведьма, сил при таком стиле жизни уходит столько, что никакими калориями их не восполнишь. Сколько бы ни ел, все будет мало. Оттого среди настоящих сильных волшебников толстых нет, как класса. Достаточно взглянуть на Фламмеля, Дамблдора или на пресловутого темного лорда. Все трое худые, но ни один из них не известен, как аскет.

— Привет, красавица! — сказала она, входившей в трапезную Белле. — Как твоя половая жизнь?

— С чего такой интерес к моей половой жизни? — Белла, как всегда, выглядела просто великолепно, но при этом явно находилась в сильно «пасмурном» настроении.

— Восемь утра, — усмехнулась в ответ Анна.

— Ну так ты тоже, кажется, давно не в постели! — Белла прошла к столу, села и придвинула к себе наполненную Барой чашечку с кофе.

Что ж, она была права. Все близкие — и Белла в том числе, — знали, что Анна встает в пять, максимум, полшестого и к восьми успевает пару часов погонять свой организм на запредельных нагрузках, — как физических, так и магических, — принять душ, привести себя в порядок и плотно позавтракать. Так что, в восемь она обычно была уже в тонусе, да и газеты доставляли как раз к этому времени. А читать их Анна предпочитала под кофе. Но на вопрос Беллы она ответила именно так, как подразумевалось контекстом.

— Так я и не говорю, что у меня все с этим делом «тип топ», — пожала Анна плечами. — Чарльз убыл на переговоры с янки и, когда вернется, бог весть, Адара впала в очередную любовь, а других кандидатов на мою нежность и страсть поблизости как-то не наблюдается.

— Шалава ты, Анника, — покачала головой Белла, — но, наверное, за это я тебя и люблю.

— Не в этом смысле! — добавила в ответ на нарочито плотоядную улыбку подруги.

— Ладно, — ухмыльнулась Анна. — На нет и суда нет. Рассказывай, что стряслось?

— Случились вчера поздно вечером двое старых знакомых, — объяснила свое настроение Белла. — У обоих метка начала чернеть.

— Это хреново!

— Это было ожидаемо, — тяжело вздохнула гостья. — Спасибо тебе, Анника, что помогла тогда избавиться от этой гадости. Но вот, что по-настоящему плохо. Где-то всплыл «дневник Редла». Его видел один из моих ночных гостей. Говорит, что в нем, в этом дневнике, вроде бы, заключен осколок души темного лорда. И фонит от тетради черной магией так, что даже нашим поплохело. А мы в свое время много чего видели и много какие ритуалы проводили. Уж поверь! Отсюда вопрос, может ли так быть, что это крестраж?

— Вполне, — кивнула Анна, давно ожидавшая, что где-нибудь когда-нибудь, но эта гнусность всплывет.

О крестражах она кое-что помнила, но знание ее было неточно н неполно. Оттого удалось найти пока только один из них. Тот, что хранился в доме у Блэков — медальон Салазара Слизерина. Да еще аккуратно проверили Гарри и Гарриет Поттер, но, слава богу, крестража не нашли ни у одного, ни у другой, хотя шрам у Гарри на лбу действительно имел место быть.

— Значит, у нас уже есть целых два предвестника, — констатировала Белла. — Он возвращается.

— Если возвращается, быть беде, — согласилась с ней Анна. — А эти твои приятели, что говорят?

По негласному соглашению ни Белла, ни Люциус своих не сдавали. Они отошли от дел, но предателями становиться не желали, и Анна их выбор уважала.

— Если без подробностей, то там все непросто, — пожала плечами Белла. — Одни ждут не дождутся его возвращения. Прямо руки чешутся сцепиться с аврорами и фениксовцами. Другие… Те двое, что были у меня ночью, например, просто боятся. Им не хочется воевать, но, если лорд прикажет, придется. Они и ко мне, собственно, именно за этим приходили. Узнать, как у меня с меткой, и что я собираюсь с этим делать.

— Что ты им сказала? — поинтересовалась Анна.

— Сказала, что предавать лорда не стану, но и воевать за него не буду. — У меня маленькие дети, я их одна без мужа ращу. Куда мне воевать?

— Разумно, но ты же понимаешь…

— Понимаю, — тяжело вздохнула Белла. — Если начнется, мою отмазку лорд посчитает предательством. Боюсь, одним Круциатусом не отделаюсь. Тем более, что метку свела.

— Что ж, — подвела Анна итог, — действуем по плану и молимся, чтобы пронесло.

— Аминь! — сказала Белла, поднимаюсь. — Схожу к Малфоям и Тонксам, проверю, что у них и как, и предупрежу, что переходим на военное положение.

— Всем привет! — крикнула Анна вдогон.

«Военное положение? — спросила себя, направляясь в свой магловский дом на Трафальгар-стрит. — А куда мы денемся?»

На этой стороне Статуса имелись и телефон, и телетайп, подключенный к глобальной сети «Телекс»[18], и компьютер с выходом в Интернет. К сожалению, все попытки артефакторов адаптировать эту технику к волшебному миру успехом пока не увенчались. Ничего из этого на той стороне Статута не работало, но Анна научилась пользоваться всеми преимуществами своего «двойственного» положения. Вот и сейчас, она позвонила во внешний замок Стейндорхольм и попросила управляющего, иметь в виду, что «на море возможен шторм до двенадцати балов включительно».

— То есть, ураган? — уточнил управляющий.

— Мне так сказали, — ответила Анна. — Может быть, врут, но береженого и бог бережет.

— Я приму меры, — заверил ее мужчина.

Гётрик Норденшёльд был сквибом и поэтому отлично ладил с маглами. Но он знал, разумеется, о волшебной стороне Статута и понимал, какие опасности могут угрожать замку, если за дело возьмутся маги. Сейчас Анна предупредила его о том, что «начинается», и он начнет действовать по плану. То есть, подтянет в замок «родственников и друзей» — боевую группу, сформированную из дальних родственников родов Энгельёэн, Вильф, Виклунд и Гульден, — и поставит в известность о «возможных осложнениях» двух сквибов, работающих в управлении полиции. На него же ложится связь с несколькими боевыми группами шведского фрайкора[19], которые в случае чего могут прийти на помощь, и с доверенным связником в шведском Аврорате. В общем, готовились к полномасштабной войне и исходили из того, что противник может бросить в бой значительные силы.