Исход
Шрифт:
Оставшиеся в кабинете чего-то ещё обсуждали со своими визитёрами, смеялись за закрытой дверью. Поставленная на стол бутылка коньяка и две другие, вложенные в руки хозяев кабинета, обозначили сделку состоявшейся.
Приезжие задерживаться не стали. «Ваши соседи тоже очень гостеприимные! Нельзя отказывать людям делать добро для других людей. Это не вежливо». И вскоре от администрации отъехали две «Волги», одна из которых раньше колесила дороги райцентра и загонялась на ночь в хорошо отапливаемый гараж райкома. Теперь она держала курс на следующее село, оставаясь, по привычке, во главе небольшой колонны.
9
Поскандалив вечером с домашними, ничего им не говоря, Михаил поехал за деревню, где должен был встретиться с Сашей.
Дверка машины глухо хлопнула. Появившийся из окошек автомобиля свет отметил силуэт севшего на пассажирское сидение человека. Чиркнула спичка и в темноте замаячил сигаретный огонёк. Тускнеющий свет выдавал водителя, уставившегося в кожаный потёртый чехол руля. Несколько секунд и наступивший мрак пробил второй огонёк газовой зажигалки. Засветились панельные приборы и приспущенное окно выпустило из салона чуть заметный в темноте дым и порядком уже настоявшийся запах коньяка.
– Где документы? – произнёс Саша.
– У тебя же, в машине были.
Некоторое время оба снова молчали.
– Затрухал? – спросил Саня, пытаясь придать тону игривость. Но выпитое только приглушало его голос и делало слова тяжелыми, вязнущими на языке, что ещё больше раздражало Михаила.
– А ты, я посмотрю, во вкус вошёл?
– Не дрейфь, брат. Всё очень хорошо! – продолжил Саша. – Им всё это пристроить куда-нибудь надо будет. Ну, что-то толкнут, а что-то может и здесь пользу приносить. Техника работать должна. Народ должен работать. Кушать всем надо. Всё скопом продать не смогут, а если правильно и, главное, быстро посуетиться – побоятся… Ты понимаешь, о чём я? – важничал Александр и, сделав глоток, протянул бутылку брату. Отвернувшись от алкоголя, Миша ответил:
– Все твои манипуляции, Сашенька, они раскусят в два счета. Ты недооцениваешь их. И как только ты начнёшь думать, что можешь обыграть, тебя сожрут. Мы одно думаем, а там люди привыкли пятилетками работать, на несколько ходов вперёд планировать. Ты можешь так? Или знаешь, что у них в голове?
– Мне нравится этот задор! Наконец, я узнаю тебя! – Саня засмеялся.
– И с чего вообще ты решил, что продавать будут? Они приучены работать. Будет всё то же, только в частных руках.
– С этой точки зрения… мы – дураки. – Саша устало выдохнул. – Надо их землёй привязать, – помолчав сказал он. – Да и мы совсем в стороне не остаёмся. На твоё хозяйство нормально получилось, потянешь, прокормимся. А этих землёй привяжем. И фонд, надо подумать, какой-нибудь организовать.
– Ну и привязывай.
– Миш, – Саня потянулся и включил свет в салоне. Глядя в глаза Михаилу, он продолжил, – Миш, надо, серьезно… с землёй подумать. Надо быстрее, сейчас они нам как-бы должны…
– Чего «подумать». Я и так руки по самое не хочу!.. Это же мне делать! Ты что ли бумажки подписывать будешь, людей убеждать? И с чего ты решил, что они должны? Поверь, они так точно не думают.
– Миша, они с Заречного щас всё вытянут, пойдут в Беловодку или Яровку. Мы с тобой, посмотришь, будем ещё на работу проситься, если ничего не предпримем. И земли прихватят следом очень быстро. На нас научились, мы ни с чем останемся… а им дальше доить.
– И что предлагаешь? Землю хватить? Здесь как будем жить? Я уже думаю уезжать теперь надо.
– Миша, – продолжал пьяным голосом Саша, – будет земля, никуда не поедешь. Твоя, наша земля – и пофигу кто чего говорить будет. Людям какая разница – где работать? Лишь бы деньги платили. Хоть какие-нибудь. Тебе ли объяснять? Ещё пару лет, потом не будет такой возможности. Ну! Пока возможность есть!
– Задолбали твои разговоры про возможности.
– Да, открой глаза! Ехать собрался? – усмехнулся Александр. – Езжай! Но куда приедешь – с наивной мордой будешь понимать, что всё также… как и здесь, как везде! На дядю работать поедешь, Миша!
– Страшненький ты человек, Сашенька. Заигрываешь, не думая.
– Открой глаза, ещё раз говорю! Всё! Получили то, чего хотели! Перемены… И я уговаривать тебя больше не буду. Надо быстро соображать, Миша.
– Да кто хотел то такой беды? Страну развалить; ты хоть понимаешь к чему мы идём? Кто хотел такого: я или ты? Скольких ты знаешь таких? А!
– Да какая уже разница. Назад не вернёшь. А нам поторопиться надо.
– Как ты это хочешь сделать?
– Ты говори. Ты же у нас эксперт и управленец. – Саша добил бутылку и бросил её из окошка.
– Подыми.
Александр несколько секунд пристально вглядывался в лицо Мише. Шатаясь, он вылез из машины, пошарил руками по земле и закинул пустую бутылку в темноту, откуда раздался тупой удар толстого стекла, угодившего во что-то мягкое. «А-а!.. ё-о..!» – послышалось Саше. «Эй!» – крикнул он в темноту, откуда послышался хруст веток.
– Я не участвую в этом. – решительно и громко выдал из машины старший брат. Саша, оставаясь снаружи, некоторое время стоял молча, всматриваясь в скрытое теменью. Затем спросил:
– А мне что делать одному? Там есть ещё? Был же ещё коньяк. – и залез на заднее сидение поискать.
– Хватит тебе! Ты и так пьяный. Поехали домой.
Саша уже сел на водительское место и, сняв крышку, сделал несколько больших глотков. Михаил продолжал:
– Там, вот порядок наведи, дома! За женой присмотри лучше…
– Что ты хочешь сказать? – совсем опьяневшим голосом спросил Саша.
– Саня! Стыдно уже! Все скоро говорить начнут…
– Что ты хочешь сказать?! – повысил голос Саша и упёрся на брата.
– Ничего! Внимание бабе нужно, может… Живешь с б…ю! – резко выдал Миша и тут же почувствовал сильный удар в челюсть. – Ах ты!! Сиди!.. и торгуй хоть собственной задницей! Дурень! – обозлённый, обидевшийся Михаил, держась за лицо, толкнул от себя дверцу машины и быстро уехал на своём УАЗике.
Ещё некоторое время зажигались и гасли огоньки в прокуренном салоне. Ночь совсем схватила автомобиль и он обнаружил себя, только когда дёрнулось зажигание и по уснувшей дороге потянулись два лучика света, выхватывающего подоле ямки, пучки травы и засиявший дорожный знак, выводящий на асфальт. Оказавшись на дороге, автомобиль остановился, развернулся фарами к месту, где недавно стоял, пролучил кусты, куда была заброшена пустая бутылка. Саша вылез и проорал, матерясь, в темноту: «Пошли все на …!! На …!! Понял!?». Хлопнула дверка и автомобиль потащил грохочущую музыку из своего салона в село.
Немного погодя, следом проехала другая машина, не включая фар. В ночи сложно было определить марку и цвет. Съедено-сероватое пятно, скрипя пружинами, выбралось на дорогу и медленно двинулось в сторону Волочихи.
10
На тёмных улицах уже не слышно было голосов и даже собаки упокоились в своих конурах. Редкие фонари освещали отдельные дома, как будто село спало с приоткрытым глазами.
Под рассвет, ближе к четырем часам, недалеко от дома Михаила Викторовича раздался громкий хлопок, и улица затревожилась пляшущими языками огня. Михаил и вся его семья подорвались с пастелей, выглядывая в окно. На улице полыхал автомобиль.