Чтение онлайн

Я с трудом сглатываю, пытаясь выровнять дыхание, свой голос и всю свою нервную систему. Если Кейн заметит малейшее колебание в моём голосе, малейший намёк на то, что я начинаю привязываться к врагу, он отстранит меня от задания. Он пришлёт кого-то другого, и я не получу того, что он обещал. Он будет держать меня в рабстве, и я не знаю, освобожусь ли когда-нибудь.

Если я когда-нибудь получу возможность отомстить так, как я этого желала всё это время.

— Тебе необходимо устранить Константина до этой встречи, — продолжает Кейн, и я ощущаю, как в моей душе нарастает беспокойство. — Тогда, когда он будет мёртв, и существуют явные доказательства того, что это сделал кто-то другой, не из нашей семьи, Виктор будет вынужден искать нового наследника. Всё останется как прежде. Баланс будет восстановлен.

У меня перехватывает дыхание.

— Ты хочешь, чтобы я подставила кого-то ещё?

— В этом нет необходимости, — небрежно отвечает Кейн. — Достаточно того, что станет очевидным, что это не был Дженовезе и не семья Слаковых. Оставь какие-нибудь улики, указывающие на то, что это был кто-то другой. Он в постели, голый, на теле видны следы насилия, возможно, оставленные женщиной, которую он привёл домой. Тебе не нужно обвинять конкретного человека, просто создай путаницу для полиции и Абрамова. Убийца никогда не будет найден, особенно если ты благополучно вернёшься домой, где тебе самое место.

Дом. Сейчас это слово звучит как-то неубедительно. Даже недавно, когда мы вернулись в Майами, я мечтала о возвращении в особняк Кейна, к знакомым с детства вещам. Но что-то изменилось. Что-то изменилось в наших с Константином отношениях.

Когда Кейн произнёс слово «домой», я не подумала о лимоне, цветах и свече с ароматом ананаса в моей комнате, о саде за окном. Я думала о другом: об этом месте, о видах на воду, о запахе одеколона Константина, о выражении его глаз, когда он вчера вечером усадил меня на край стола.

Я размышляла о вещах, которые мне не принадлежат, о том, что я никогда не смогу сохранить.

— Валентина? — Голос Кейна становится более резким. — Ты ещё здесь?

— Да. — Я заставляю себя сосредоточиться. — А как же, тот факт, что я не получила о нём никакой другой информации?

— Мы должны остановить это немедленно, — говорит Кейн с пренебрежением. — Виктор найдёт кого-то, кто думает так же, как он, и мир между семьями будет сохранен. Именно для этого всегда предназначалась эта работа. Тебе нужно закончить её. Ты убьёшь его.

Я закрываю глаза, борясь с волной тошноты, которая грозит захлестнуть меня.

— А после... — Я прочищаю горло, чтобы мой голос не сорвался и не выдал меня. — После того, как я сделаю это, ты назовёшь мне имя?

— Как и обещал, — голос Кейна слегка смягчается, принимая тот тон, который он использует, когда пытается, часто безуспешно, быть отцом. — Ты была терпеливой, Валентина. Ты заслужила свою свободу. Сделай эту работу, и всё будет кончено.

Я делаю медленный вдох и киваю.

— Хорошо. Я скоро всё сделаю.

— К завтрашнему вечеру, Валентина. Не подведи меня.

Я стараюсь говорить непринуждённо:

— Я никогда этого не делала.

— Хорошая девочка, — его одобрение вызывает у меня новое чувство дискомфорта. — Позвони мне, когда всё будет готово. Я распоряжусь, чтобы тебя вывезли, и пришлю чистильщиков, которые подготовят всё так, как мы хотим.

На этом наш разговор заканчивается, и я бросаю телефон на диван рядом с собой. Мой взгляд устремляется к океану, на бесконечный голубой горизонт, который всегда казался мне таким прекрасным.

Сейчас он выглядит пустым.

Я обнимаю себя руками, пытаясь сдержать слёзы, которые вот-вот вырвутся наружу, обжигая мои глаза. Раньше я никогда не плакала из-за работы. Я никогда не сомневалась и не задавала вопросов. Я всегда выполняла приказы Кейна без колебаний.

Но сейчас всё кажется мне невообразимым.

Я не знаю, как долго я стою там, мучаясь с выбором, который уже сделала. У меня нет другого пути. Я не могу позвонить Кейну и отказаться от его предложения. Его доверие ко мне будет разрушено в одно мгновение. Он снова отправит меня на дно, и мне придётся годами подниматься по карьерной лестнице, чтобы добиться его расположения. Возможно, я никогда не узнаю «имени» и не смогу отомстить. Скорее всего, я погибну на какой-нибудь опасной работе задолго до того, как у меня появится шанс начать всё сначала.

И я не могу сказать Константину правду. Даже если бы я решилась признаться, поставить себя под удар и рискнуть, Константин не простил бы меня. Желание, забота и любовь, которые я вижу в его глазах, исчезли бы, и он возненавидел бы меня. Он мог бы причинить мне боль за то, что я сделала. Он мог бы пытками добиться от меня ответов. Он мог бы убить меня, если бы я отказалась от чего-то, что было важно для него. Возможно, ему было бы больно, но он всё равно сделал бы это, потому что я солгала ему. Потому что женщина, в которую он влюбился, не была настоящей.

Но я чувствую... И были моменты, когда...

Я крепко зажмуриваю глаза. Это не имеет значения. У всего этого всегда был только один исход, и он должен произойти в ближайшие двадцать четыре часа. Так или иначе.

Когда дневной свет сменяется вечерним, я заставляю себя подняться наверх, чтобы переодеться в струящийся жёлтый сарафан, который доходит мне до колен, и подготовиться к ужину с Константином. Он сказал, что принесёт домой ужин, и я хочу выглядеть для него так же красиво, как вчера вечером. Я хочу завлечь его, опутать своими чарами.

И ещё... Просто потому, что я хочу увидеть этот взгляд в его глазах, хотя бы ещё раз.

ВАЛЕНТИНА

Я подпрыгиваю от неожиданности, когда слышу звуковой сигнал от ключа-карты Константина. Я была очень настроена на этот вечер: напитки были уже налиты, на обеденном столе горело множество свечей, а в комнате играла пластинка с нежной испанской гитарой. Весь последний час я думала о том, как всё пройдёт, и всё, к чему я смогла прийти, это глубокое желание отложить всё до завтрашнего вечера, до последнего момента.

Я хотела ещё раз заснуть рядом с ним и снова проснуться с ним утром. У меня болезненно сжалось сердце, и я глубоко вздохнула, увидев, что дверь начинает открываться. Я заставляла себя выглядеть и вести себя так, словно всё было в порядке. Я пыталась изобразить улыбку на губах и нежность в глазах, чтобы подойти к нему так, как сделала бы это в любую другую ночь.

В одной руке Константин держит бумажный пакет с едой навынос, и, кажется, это самое обычное дело, которое я когда-либо видела, чтобы он делал. Я поджимаю губы, чтобы сдержать улыбку, увидеть наследника Братвы с бумажным пакетом в руках, это совсем не то, что я ожидала.