Чтение онлайн

Из толпы вынырнул озабоченный таксист.

— Заждались? Не волнуйтесь. Довезу с ветерком. Прошу! — Он услужливо распахнул дверь, и на переднее сиденье впорхнул третий пассажир, Вениамин Григорьевич Шмаков по кличке Воробей — темно-зеленый, с иголочки, костюм, золоченое пенсне, дипломат, одним словом — интеллигент самого крутого засола.

Лох и Илья Петрович разместились сзади, но опять-таки согласно инструкции хозяина: Илья Петрович — справа, лох — слева, чтобы, значит, не было желания сбежать.

— Поехали? — спросил Таксист.

— Поехали, — кивнул Пророк. — У тебя музыка работает?

— У меня все работает. — Таксист нажал кнопку воспроизведения магнитофона, и салон огласил хрипловатый голос восходящей звезды российской эстрады Маши Ракитиной:

Гусарская рулетка, опасная игра,

Гусарская рулетка — дожить бы до утра,

Так выпьем без остатка…

— Сделайте ее чуть потише. — Воробей-интеллигент указал оттопыренным мизинцем на магнитофон. — На дворе весна, природа просыпается…

— Бабочки летают, — мгновенно поддержал его Пророк, — капустницы…

И они начали разводить — мастерски разыгрывать десятки, а, может быть, сотни раз отрепетированный спектакль, цель которого — склонить лоха к игре. Разговор пошел по хорошо накатанной колее — бабочки, девочки, проститутки, казино, рулетка, карты…

Лох слушал их, казалось бы, вполуха, но когда речь зашла о женщинах, которые за возможность отыграться ставили на кон свою честь, заметно оживился, сказал:

— В Якутске одна баба на сорок квадратных километров…

— А в Москве наоборот — сорок девок на квадрат, — хмыкнул Таксист. — И все как молодые елочки — зеленые и пушистые. Желаешь?

Лох задумался.

— А сколько это удовольствие стоит? — робко спросил Воробей-интеллигент.

— Сто баксов. Ну и мне маленько отстегнуть придется… Как посреднику.

Интеллигент достал бумажник, пересчитал деньги, выругался.

— Не хватает? — поинтересовался Таксист.

— Домой пустой приеду.

Пророк вытащил из кармана пять сотенных бумажек, повертел их между пальцами, что-то соображая, и неожиданно предложил:

— Давай на счастье?

— Это как?

— Или ты с телками кувыркаешься, или я. Идет?

— А я что, по-вашему, голубой? — обиделся лох, заметив в руках Пророка колоду карт. — Раскидывай!

Здесь бы Пророку и насторожиться: лох вторично лез на рожон. Первый раз он как бы случайно засветил деньги, а теперь в открытую ломился играть. Есть о чем подумать! Но Пророк пребывал в благодушном настроении — принял после бессонной ночи, проведенной за картами, двести грамм коньяка, расслабился и, утратив бдительность, посчитал дерзость за обыкновенную дурость, которая во все времена требовала наказания. С этим желанием он и раскинул карты.

Первые две партии Пророк умышленно проиграл, а лох, схватив пропуль — наживку, обрадовался и предложил увеличить ставку. Воробей снова пересчитал деньги, огорченно вздохнул и согласился.

До кольцевой дороги игра шла с переменным успехом. При въезде в Москву лох опять выиграл — Воробей вручил ему очередной пропуль.

— Кажется, сегодня ваш день, — сказал он, отпуская галстук. — Продолжим?

Лох посмотрел на Пророка. Тот ободряюще подмигнул — не дрейфь, мол, еще не вечер, — устроил трещотку и протянул ему колоду, в которой уже не было четырех королей.

— Сдавай.

Лох быстро перетасовал карты и бросил колоду на поверхность чемодана.

— Прошу!

«Пора мальчика потрошить!»

— Пожалуйста. — Пророк снял и во время съема совершенно незаметным для постороннего глаза движением сделал заклад. Короли легли сверху: два — Воробью, два — в прикуп, который он же и возьмет. Все, дело сделано. На следующей сдаче фокус повторится, и деньги, отложенные лохом на квартиру, перекочуют в карман Воробья. Он остановит машину, раскланяется и, прежде чем лох заорет: «Караул!» — испарится, улетит — на то он и Воробей, Воздушник, как называют его друзья-коллеги.

Пророк посмотрел на лоха, и, наверное, впервые за свою долгую картежную жизнь в его душе шевельнулось что-то вроде сочувствия — «Ну как же ты, бедолага, ухитрился квартиру проиграть? Ведь за такие бабки надо, небось, года три в шахте вкалывать». И пока сочувствовал, его, как говорят жокеи, обошли на повороте: лох артистическим взмахом руки сделал заклад на заклад и издевательски улыбнулся.

— Так что вы мне хотели сказать о бабочках?

Пророк поднял карты, и лицо его стало похоже на посмертную маску чем-то очень удивленного человека: вместо четырех королей — разномастная мелочь…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

БРОСОК НА ЮГ

ГЛАВА I

Последние три года Климов периодически, примерно раз в месяц, впадал в состояние, которое врачи определяют словом фрустрация. Фрустрация — это чувство разочарования, крушения надежд, безысходности, в общем, психологическое расстройство, возникающее, как правило, из-за несоответствия нравственных требований, которыми определяет свою жизнь человек, и действиями, на которые его толкает Система.

Проявляется фрустрация у всех по-разному. У одних она вызывает гнетущее напряжение, у других — агрессивность в поведении, у третьих… третьи уходят в мир грез и фантазий, употребляя алкоголь. Последняя группа — самая распространенная, и когда такое с кем-то случается, в народе говорят: запой. Слово «запой» резало Климову слух (оно почему-то ассоциировалось у него со словом биндюжник), поэтому когда кто-нибудь из коллег, глядя на его помятую физиономию (внешний вид подозрений не вызывал — костюм-тройка, белоснежная рубашка, галстук), справлялся о самочувствии, он обычно отвечал: «У меня, брат, фрустрация». И при этом так грустно и скорбно улыбался, что «брат», думая, что у начальника 2-го отделения 3-го отдела МУРа поехала крыша, спешил поскорее убраться.

…Около часа дня в кабинет Климова ворвался его заместитель майор Смородкин.

— Костя, — сказал он с порога, — Ракитина объявила голодовку — это во-первых… во-вторых, сегодня в шесть вечера кончается срок ее задержания, и мы вынуждены… или шить ей мокрое дело, или отпустить на все четыре стороны! А в-третьих, до тебя добирается ее адвокат…

— Чего он хочет?

— Чтобы мы ее под залог выпустили. В противном случае обещает с помощью газетчиков провести самостоятельное расследование, кричит: «Пусть меня мама больше не увидит, но я докажу, что Ракитина не виновна!»