Чтение онлайн

Увидев Швера, стоящего возле рулевого (слава Богу, с пустыми руками), Сергей подумал, что до выхода из бухты у него, пожалуй, есть время. Использовать его, или подождать более благоприятной ситуации? Будет ли она?..

Конечно, можно понадеяться на будущий алкогольный «расслабон» пассажиров яхты, но только он вряд ли коснется Швера: Дима Лунников подсветил эту фигуру — пить Аркадий Семенович умеет, бдительности не теряет. Значит, сейчас?..

Сергей не торопясь спустился в фешенебельное, отделанное ценными породами дерева нутро яхты. Пройдя кают-компанию, прикрыл за собой дверь с иллюминатором и оказался в узком проходе между двумя рядами пассажирских кают. Взяв «Адидас», снова вышел в коридор, осмотрелся. Никого. Все наверху, лишь девчонки в кают-компании колдуют над закусками.

Дверь каюты Швера поддалась легко. Горюнов шагнул в тесное помещение. В этот момент к иллюминатору двери, ведущей в коридор, приникло нервно подергивающееся лицо Вадика.

Володя Самаев, выдворив из кабинета дежурного по горотделу, накручивал диск аппарата оперативной связи. Номер «оэс» генерала Сазана в течение нескольких минут был занят.

— А я тебе названиваю! — ответил на приветствие Володи Петр Петрович. — По моим данным, в ваших краях отдыхает Горюнов из отдела нашего с тобой подопечного.

— Ну, я его знаю, — откликнулся Самаев. — Он же в «глубоком прикрытии».

— Не находишь, что слишком много совпадений? Сначала Игорю Лагно звонит Ларик и кивает на Жемчужное. Затем туда уезжает Горюнов. Следом отправляется Лагно. Но главное — вместе с ним едет сотрудник Службы безопасности президента страны!!!.. Слушай, дружок, что-то не нравится мне все это! Мы с тобой нигде ушами не прохлопали?

— Я как раз звоню доложить вам, Петр Петрович. Оказывается, в Жемчужном, помимо названных вами фигурантов еще «отдыхают» трое оперов СБП! Это к слову о «случайных совпадениях». Так вот, они через голову руководства Управления попросили местных горотдельских посодействовать им в получении номеров в отеле «Блеск Жемчужины» и оказать при необходимости помощь в проведении какого-то конспиративного мероприятия, за которой так и не обратились. Но судя по некоторым их действиям, имелось в виду наружное наблюдение.

— Та-ак… На нашей территории работает другая спецслужба, а мы пребываем в счастливом неведении!

— Увы, Петр Петрович… И вроде бы частично нас оправдывает тот факт, что объекты этих ребят (я их установил) прибыли из Москвы. Но дело в том, что от объектов ниточка тянется к… Альфреду Рауху!

Сазан присвистнул.

— Володя, это подкоп!.. Ты представляешь, что будет, если они раскрутят всю цепочку?!..

— Да уж, — усмехнулся в трубку Самаев.

— Давай мобилизуй своих парней! Пусть следят за каждым шагом фигурантов! Ты слышишь? За каждым!!! Мы не должны плестись в хвосте событий!.. Что еще?

— Лунников со своими коллегами контактировал один раз. После чего те будто бы потеряли интерес к объектам и даже засобирались съезжать из гостиницы. Уловка? Отбой? Пока не ясно. А теперь самое важное: упомянутого вами Горюнова я видел сегодня на причале. Он вышел в море на яхте «Элина» вместе с объектами эсбэпэшников и парочкой тех телекорреспондентов, которые шарахнули по Лагно. Помните?

— Вот это да… Игорек, сволочь, целую операцию у нас за спиной развернул!.. Володя, пиши рапорт! На мое имя. Срочно!.. Он у меня попляшет!.. Это все, надеюсь?

— Все.

— Ладно. В общем, ты меня понял, — Сазан дал отбой.

Джафар Дарсанов, отслужив срочную в спецназе ГРУ, устроился официантом в ресторане с нежным названием «Магнолия». Работа была не пыльная, навар солидный. Когда в стране наступила эра общечеловеческих ценностей и кругом заполыхали локальные вооруженные конфликты, он стал пристальнее всматриваться в черты новой Чечни — Ичкерии, своей этнической родины. Дадаев, вооружив народ полученным «на халяву» оружием с бывших советских складов, объявил суверенитет. Гордые чеченцы смотрели орлами, смачно плевали на Москву, жарили баранов на площадях, шмаляли очередями в воздух и весело вырезали русаков. Джафар не очень хорошо понимал генезис этого беспредела и не одобрял его.

Когда же на этнической родине началось наведение конституционного порядка, все стало на свои места. Теперь убивали его соплеменников, и вооруженный ичкери-ец — символ сопротивления приобрел в глазах Джафара ореол «команданте Че». Кроме того, его стал тяготить «шестерочный» официантский труд. К лицу ли горцу услуживать за столом праздным самодовольным рожам! Захотелось туда. О, он смог бы внести достойную лепту в дело кровных братьев!

Но его нашли здесь, в Жемчужном. И убедили, что ехать никуда не надо. Такие люди как Джафар Дарсанов нужны Дадаеву для борьбы с гяурами в их тылу. Особенно на русском южном побережье.

Морем был доставлен небольшой арсенал. Джафар обратил внимание, что он состоит из новейших образцов легкого и не очень легкого стрелкового вооружения. «Вот как высоко наши вхожи!» — с гордостью подумал он о соплеменниках.

На него замкнули некоторых представителей московской политической и финансовой элиты из числа «добрых друзей» Дадаева. Многие из них приезжали отдыхать в Жемчужное, так что с ними Джафару довелось пообщаться лично, разумеется, с соблюдением мер предосторожности…

Через пару часов после звонка Бориса Мурыжного Джафар натянул старый армейский «камуфляж», из тайника в гараже вытащил тяжелую сдвоенную трубу темнозеленого цвета, положил ее в свой обшарпанный «газик».

На мыс Маячный прибыл уже в темноте. Маяк здесь несколько лет как не функционировал, но название мыса осталось. Новая башня, ориентирующая корабли в пространстве в ночное время, была возведена на искусственном молу в районе недавно построенного восточнее бухты грузового порта. А мыс Маячный быстро приходил в запустение. Он зарастал кустарником и сорной травой, заколоченная старая башня ветшала, и вообще местность, и так отдаленная от шоссе и соединенная с ним непролазной лесной дорогой, перестала притягивать к себе даже любопытных. Тем более что скалы, которыми мыс круто обрывался в море, делали его не приспособленным для купально-ныряльщицких утех.

С недавних пор Маячный не посещали и пограничники, предпочитая контролировать акваторию двенадцатимильной зоны. Это для Джафара было самым важным.

«Газик» остановился на границе зарослей и скал. Джафар откинул брезент, поднял на плечо спарку труб.

Хорошую штуку придумали русские! Ручной гранатомет «Шмель» был, пожалуй, мощнейшим из всех видов стрелкового вооружения, которое боец мог переносить на себе. Спарка являлась двумя сцепленными «валетом» гранатометами. В принципе, в экстренной ситуации можно было стрелять прямо из спарки, меняя концы, хотя армейская инструкция это запрещала из-за риска детонации второго заряда.

У Джафара экстренной ситуации не было. Он имел время спокойно подготовить оружие к стрельбе. При попадании «Шмеля» точно в цель поражение ее гарантировалось. На полигоне Джафар однажды попал «навесом» в БТР на расстоянии свыше километра, так башню бронетранспортера сорвало и отбросило шайтан знает куда!

Девяностотрехмиллиметровый снаряд пробивал стены зданий, кузова автомобилей, борта кораблей. При столкновении с препятствием сминался взрывной капсюль и приводил в действие заряд объемного действия: пороховые газы мгновенно заполняли емкость объекта, в который проникал посланный «Шмелем» гостинец, распирали ее изнутри высоким давлением. Фактически одновременно, запаздывая лишь на тысячную долю секунды, срабатывал запал. Все превращалось в кромешный ад. Автомобиль, например, не только вспыхивал факелом, но и разлетался на куски…