Чтение онлайн

— Оля, тебе иногда хочется экшена?

— Нет! То есть, иногда… Я не знаю, что это такое.

Его колено стало широким и плоским. Не колено: свое бедро он положил на ее бедро. Вино сейчас расплещется… На столе конфеты, бананы, торт…

— Оля, ты любишь расхаживать по квартире обнаженной?

— Не знаю… Если тепло.

Она забыла про бедро, потому что его рука обхватила ее за талию. Аркадий Аркадьевич поставил бокал на стол, что пришлось сделать и Ольге. И уже оказаться в полной власти руки, обвившей ее талию.

— Оля, все болезни на нервной почве, а любовь — на сексуальной.

Но она уже не слышала. Его рука проскочила под майку, прошлась по животу и легла на грудь. Боже, какая у него широкая ладонь… Или у нее слишком маленькая грудь?

— Оля, науке известно семь видов оргазма. Сколько видов знаешь ты?

Она глянула в его глаза… И отшатнулась: они блеснули дико, словно где-то у него в голове полыхнула синим огнем электросварка. Ольга попыталась встать… Но мужские сильные руки согнули ее и ткнули лицом в его колени. Боже, извращение… Плата за поступление в институт?

Ольга попробовала упереться руками в пол, ладони проехались вдоль его ног, от колен, сантиметров пять вниз… И жуткий страх подбросил ее и дал силы вырваться…

Ног не было. Кожистые наслоения, ороговевшая ступня… Копыта?

Оля вырвалась, схватила плащ и бросилась из мастерской. Режиссер тоже побежал, пытаясь ее нагнать, но делал это медленно и неуклюже. Она не запомнила пути, не нашла лифта и неслась по коридорам и лестницам наугад, пока не вылетела в какой-то двор. Погони не было слышно: такие здоровые копыта стучали бы…

23

Челнок остановился, еще издали заметив две иномарки у парадного. Коллекционер вышел на своих коротких ножках провожать иностранцев. На паре машин приезжают за этими… за раритетами. Вроде бы за границей все есть, а поди вот — раритетов не хватает.

Голливуд послал Челнока к Альберту Витальевичу, что последнее время делал все чаще. Сам боялся засветиться, по телефону тоже не годилось: как говорил Андреич — теперь могут прослушать, аж в каком ухе звенит. Своему товарищу он доверял, потому что квартиру старушки со скрипкой после Челнока лично проверил — не наследил ли?

Коллекционер впустил его, провел на кухню и не сел на диван, а расплылся на нем, словно тело было студенистым. Внимательно обозрев гостя, он вздохнул, достал из холодильника бутылку водки, гостю налил полный стакан, себе рюмочку и выпил молча. Челнок от выпивки никогда не отказывался, тем более догадавшись, что разговор предстоит нешуточный. Так и вышло. Коллекционер улыбнулся хмуро:

— Василий, у меня нет того, чего ни у кого нет.

— Всего не заглотить, — согласился Челнок, а подумав, спросил: — Чего, к примеру, у вас нет?

— У меня нет суперраритета.

— На кой он хрен сдался, — осторожно посоветовал Челнок, не представляя, что это такое.

— А VIP-персоны?

— Что за звери?

Альберт Витальевич так удивился вопросу, что вынужден был прибегнуть к действиям: из холодильника достал вторую бутылку с желтоватой и бесспорно алкогольной жидкостью. По густому блеску Челнок смекнул, что это ликер. Коллекционер налил себе в рюмку, а гостю повторил в бокал водку. Челнок здраво про себя отметил, что зря хозяин пьет ликер, коли уже пил водку — внутри свершится.

— Василий, VIP-персоны — это современная знать.

— Ну, и растудыть ее в тудылку!

— Одна VIP-персона показывает мне «Тойоту RAV4». Я спрашиваю: «А у вас есть витраж из европейского готического собора?» Другая VIP-персона сообщает, что у нее коттедж о двух этажах. Я спрашиваю: «А у вас есть икона «Рождество Марии» XV века? Третья VIP-персона делится, что купила яхту для прогулок. Я спрашиваю: «А у вас есть веер одной из фрейлин двора императора Николая II?» Четвертая VIP-персона ставит меня в известность, что отдыхала на Канарах. Ничего не говоря, закуриваю сигару ручной скрутки из Доминиканской республики. Каково?

— Лохи-акробаты, одни хрены да лопаты, — согласился Челнок.

Альберт Витальевич из белой куртки, расшитой стеклярусом, достал миниатюрные, видимо, дамские часики в форме сердечка, открыл и глянул на циферблат. Движение времени повергло его в некоторую задумчивость.

— Василий, обидно. Не умнее они меня, и не лучше, а смотрят сверху вниз, как жирафа на шакала. Почему? Потому что успели хапнуть первоначальный капитал.

Альберт Витальевич расчувственно прошелся по кухне. Впечатление, что походит на громадную пельменину с ручками-ножками, усилилось — ожившая пельменина. Заговорил он не то проникновенно, не то тоскливо:

— Василий, поэтому хочется иметь раритет, какого у других нет. Чтобы у этих VIP-персон желчь по организму разлилась.

— К примеру, раритет, в форме чего?

— Теперь ведь монетами, иконами и картинами никого не удивишь.

— Виталий, не вяжи узелков — говори по теме.

— В США живет врач, у которого редчайший и диковинный раритет.

Как только Челнок услышал слово «США», догадка все прояснила. Тут политика. Попросит расклеить листовки или облить дерьмом дверь квартиры депутата. И Челнок отрезал:

— В США не поеду. Пусть Голливуд…

— А кто тебя приглашает в США?

— Да вы начали…

— Я говорил о раритете, о враче, который хранит глаза Альберта Эйнштейна.

— Как? — изумился Челнок. — Я вчера его видел…

— Кого? — насупился коллекционер.

— Энштейна. Только он не Альберт, Абрам. Работает директором рынка.

Витальич замолчал обиженно. Челнок пожалел, что рядом нет Голливуда. Какого хрена надо этому толстячку? Спросил без волокиты:

— Витальич, желаешь приобрести эти глаза?

— Они выставлены на аукционе по стартовой цене в пять миллионов долларов.

— Тогда к чему базар?

— Я же объяснял…

— Тебе, может, людские органы нужны?

Лысина Альберта Витальевича налилась кровью так, что белесые волосики тоже покраснели: тупость раздражала. Он задумчиво приоткрыл рот, закрыл его скоренько, и со стороны показалось, что пошлепал губами. Заговорил терпеливо и как бы начав все сначала:

— Челнок, представь, что явились ко мне в гости эти насосанные персоны… Лакают шампанское, поглаживают девок, говорят о курсе валюты… Короче, скучают. Тогда я приглашаю их в мой кабинет. А там — лежит!