Чтение онлайн

— Выстрела, значит, не слышали?

— Спал я, говорю же. Да разве ж мне могло такое подуматься, что он стреляться на кладбище пришел? Сроду такого не видывал и не слыхивал. Жена, наверное…

— Нет, — тихо возразил Горшков. — Любимая женщина…

— Да разве ж есть такая любовь, чтоб стреляться? Раньше была — это точно, — уверенно заявил сторож.

— Товарищ старший следователь, — к Горшкову подошел эксперт, — вот взгляните, в левом внутреннем кармане пиджака было.

Горшков расправил сложенный вдвое конверт, достал из него телеграфный бланк и прочитал: «Прости и прощай, мой единственный! Я слишком люблю тебя, но душа устала жить прошлым, а будущего нет. Я хочу обрести наконец покой. Сегодня я была счастлива, моя мечта все-таки сбылась. Навеки твоя Рита». На конверте была фамилия Антона Лукича и то самое почтовое отделение, где Павлова в течение десяти лет получала письма. Все оказалось именно так, как и предполагал Горшков. Но вместо удовлетворения он испытывал усталость и пустоту в душе. Две жизни, две судьбы так трагически оборвались. А началась трагедия пятнадцать лет назад — из-за пьяного подонка Пронина В. Г. и длилась до сегодняшнего дня, чтобы завершиться смертью последнего из участников. Побольше бы добра и милосердия в мире и людей, способных прощать…

Следствие по делу Павловой Маргариты Сергеевны подошло к концу, и Горшков, потерев пальцем переносицу, приступил к заключению. Он уже дописывал последние строчки, когда зазвонил телефон и в трубке раздался сильно взволнованный и в то же время растерянный голос Дроздова:

— Евгений Алексеич, я из дежурной части КПЗ звоню, тут такое дело скверное… наша подследственная Ли-Чжан… в общем, скандал жуткий… я вас жду…

Горшков еще подержал возле уха трубку, совершенно не представляя, что могло случиться с Ли-Чжан. Может, закатила истерику? Или стала симулировать невменяемость? Докладывали, что она вела себя относительно спокойно все эти дни. Горшков поднялся из-за стола, с сожалением закрыл папку с незаконченным заключением и убрал ее в сейф. «Сами не могут справиться, что ли», — недовольно буркнул под нос и вышел из кабинета.

В КПЗ царил переполох. Горшков, предъявив удостоверение, поспешил к камере, где содержалась Ли-Чжан. Не доходя нескольких шагов, он вынужден был остановиться: дверь ее камеры распахнулась, и оттуда вынесли носилки, покрытые простыней.

— Что? Что с ней? Приступ? Обморок? — Он даже не заметил, что тело закрыто полностью.

— Отравление, — односложно ответил один из санитаров.

Тут Горшков понял, что Ли-Чжан мертва.

— Евгений Алексеич, представляете? — из камеры вышел Дроздов.

— Не представляю, куда смотрит милиция, — хмуро отрезал Горшков.

— А что милиция? — обиженно спросил Сеня. — Мы ж не вездесущие и всевидящие, как Господь Бог.

— Как это произошло?

— Как говорится, при загадочных обстоятельствах. Кто-то передал ей бутылку минеральной. Сама бутылка и пластмассовый стаканчик обнаружены в камере. От бутылки отлито содержимого как раз столько, сколько входит в стакан. Оба предмета взяты в лабораторию на экспертизу.

— Что значит — кто-то? Здесь проходной двор, что ли?

— Все сотрудники отказываются, в один голос твердят, что они не могли этого сделать, не положено по инструкции, но и посторонних якобы не должно быть.

— Значит, был кто-то. Не с неба же бутылка залетела в камеру. Ну и порядки у вас, черт бы побрал это разгильдяйство!

— У нас, как и везде, бардак-с, — поддакнул Сеня. — Может, у нее с собой было припасено?

— Сомневаюсь, она не из тех, кто легко расстается с жизнью, скорее наоборот — цеплялась бы за нее до последнего.

Исследования показали, что порошок опиума был нанесен тонким слоем на внутреннюю поверхность стакана и моментально растворился в газированной минералке. Чужих отпечатков пальцев ни на бутылке, ни на стакане не было, только Ли-Чжан.

— Думаю, ниточка потянется в притон, — сказал Горшков, грустно глядя на Сеню. — Кто-то опасался, что она слишком много знает и захочет поделиться с нами, в надежде на то, что ей скостят срок за убийство Павловой.

— Вполне резонно, — Дроздов машинально тронул затылок. — За ними должок, и я с удовольствием рассчитался бы — с дивидендами.

— Боюсь, не выйдет. На притоне — вето. — И Горшков угрюмо насупился.

Александр ЮДИН

ГРИБНИЦА

фантастический рассказ

Григорий в который раз занес ручку над «Сертификатом о согласии с этическими принципами Корпорации» и вновь отложил. С обреченным вздохом принялся перечитывать Кодекс корпоративной этики. «Наше общее Видение… наши общие Ценности… наше Единство… наша Миссия… этические стандарты поведения… работа в команде…», гос-споди, что за бред! Прямо «Моральный кодекс строителя коммунизма». И почему он, по сути обычный наемный работник, должен подписывать, помимо трудового договора, какой-то там еще Кодекс? Видно, хозяину-нанимателю мало, что он тратит для его обогащения по 10–12 часов в сутки — считай, большую часть жизни. Не-ет, ему, вишь, охота, чтобы он делал это еще и с энтузиазмом, со счастливой улыбкой на лице! Так весело, отчаянно шел к виселице он… Видение, Миссия… какая такая, в кисту, Миссия?! Моя высокая Миссия — сделать жизнь акционеров корпорации «Дерьмойл» еще лучше и еще веселее! Так, что ли? Завидное, однако, предназначение…

Григорий Туркин скоро полгода как работал в этой Корпорации, но с некоторыми царящими в ней порядками до сих пор не свыкся. А уходить не хотелось. Все ж таки «Дерьмойл» — лидер отечественного навозного рынка. Корпорация занималась не только банальной переработкой животных и людских экскрементов в органические удобрения, компост, перегной и грунты, но и превращала их во множество других весьма полезных продуктов, вроде стройматериалов; даже умудрялась добывать из навоза газовое топливо. Короче говоря, «Дерьмойл» являлась перспективной, растущей компанией, активно внедряющей инновационные технологии.

— У тебя какие-то сомнения, Гриша? — прошелестел за его спиной тихий, схожий с гадючьим шипом голосок.

Он и не заметил, как подкралась Особь — так Туркин (про себя, естественно) называл свою начальницу Юлияну.

— Ну-у… не то чтобы сомнения, — замялся он, — а так…

— Раз сомнений нет — подписывай. Мне завтра нужно отдать подписанные кодексы Начальнику Службы содействия бизнесу. Кстати, все остальные сотрудники нашей Дирекции свои кодексы с сертификатами уже сдали.

— Ладно, ладно… только…

— Что же «только»?

— Ну, вот тут, в преамбуле, Президент нашей Корпорации сам, между прочим, подчеркнул, что… вот здесь, смотри: «Кодекс — это особый документ. Его действенность и актуальность зависят от того, насколько сознательно и свободно каждый из вас примет внутреннее решение: «Я буду всегда и всюду неукоснительно выполнять все требования настоящего Кодекса»».

— И что?

— А я, может, еще не созрел для этого самого сознательного внутреннего решения.

— Понятно, — все тем же ровным, шепотливым голосом промолвила Юлияна и с минуту изучающе сканировала его мертвяще-горгоновским взглядом; так, пожалуй, смотрит богомол на свою жертву. И еще у Туркина возникло чувство, что он только что сморозил какую-то глупость. — Понятно, — повторила она. — Значит, сомнения все-таки есть. Какие?

— Хорошо, — сдался Григорий, — вот тут, например… «В случае выявления противоречий между законодательством и положениями Кодекса сотрудник может обратиться к непосредственному руководителю или в Этическую комиссию с просьбой определить для него приоритетную норму».

— Ну и что тебя смущает?

— Выходит, возможны ситуации, когда положения Кодекса будут иметь приоритет над Законодательством РФ? Но ведь Корпорация — не суверенное государство! Или вот еще: «Сотрудник Корпорации не имеет права допускать действия и высказывания, которые могут нанести ущерб Корпорации, в том числе ее имиджу и репутации».